Того в последнее время начали мучить кошмары о возвращении с востока Кецалькоатля и уничтожении вселенной в огне, и он увидел в мальчике‑вампире посланца Тецкатлипоки, бога, говорящего через дымящиеся зеркала, который живет на вершине большой пирамиды в центре города. Может быть, мальчик – хотя он пока и не знает ацтекского языка – пришел помешать предсказанному разрушению мира. И да, это правда: он очень красив – красив неземной красотой, с его лунной бледностью, и ясными немигающими глазами, и черными длинными волосами, подобными шкуре пантеры. Монтесуме не раз доносили, что по ночам мальчик превращается в ягуара и пьет кровь людей. Что есть хорошо. Не нужно изобретать никаких чудес для народа, когда настоящее чудо – вот оно, под рукой.

Вот так и вышло, что мальчика поселили в храме Тецкатлипоки и стали его называть именем бога, так что ему даже не нужно выдумывать для себя новое имя. Ему не надо искать, где напиться – каждую ночь жрецы поят его свежей кровью от жертвоприношений, свершившихся за день. Он восседает на троне в зале Дымящегося Зеркала, чтобы все видели чудо: существо, которое не отражается в зеркалах. И каждый вечер Монтесума приходит в храм – четверо высокородных вельмож приносят его на носилках, – дабы пообщаться с богами через посредника‑мальчика с лунной кожей.

– Мне снова приснился кошмар, Дымящееся Зеркало, – говорит он. Они одни в большом зале. Каменные стены покрыты толстенной коркой запекшейся человеческой крови. Из‑за двери то и дело доносятся глухие удары – обсидиановый нож входит в плоть. Мальчик пьет кровь из кубка. В комнате дымно и сумрачно от курящихся благовоний. Повсюду – изображения богов, высеченные из камня. Они густо обмазаны кровью и посыпаны пеплом копала.

– Какой кошмар, Говорящий Первым? – спрашивает мальчик. За месяц он очень неплохо усвоил язык. – Тот же самый, что и всегда?

– Да. – Монтесума еще не стар, но как будто придавлен грузом забот, и от этого кажется старше. Его угнетают тяжелые думы. Сейчас как раз наступил тот год, предсказанный еще пятьсот лет назад, когда бог Кецалькоатль должен вернуться из‑за океана в свое украденное царство. – Мне снятся большие и гордые корабли с белыми крыльями, они приплывают с востока. На них – знак Пернатого Змея. Корабли входят в Тенотчитлан, плывут по земле, как по морю. Они едят солнечный пот. Ужасные хвори поражают людей еще до прибытия Пернатого Змея. На нем – шкура из непробиваемого металла, а его слуги – наполовину люди, наполовину звери.

Мальчик, которого теперь называют именем бога Тецкатлипоки, говорит:

– Его зовут Эрнан Кортес. Он приплыл из страны Испания. Его люди хотят золота, его церковь хочет сделать вас христианами.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, маленький бог. Когда ты вдыхаешь дым от копала, твои речи часто становятся темными и непонятными. Я так думаю, эти странные имена и бессмысленные слова, которые ты произносишь, – это некие символы.

Мальчик, который за долгие годы привык к тому, что его всегда принимают за кого‑то другого, лишь улыбается бледной улыбкой и продолжает пить кровь из кубка. Сегодня это кровь молодой и прекрасной девственницы, дочери высокородного царедворца, родича самого Монтесумы.

– Ты счастливый, – говорит Монтесума. – Пройдет еще несколько месяцев, и ты отправишься к своему тезке на солнце.