– Слушай, пойдем отсюда. То, что сейчас произошло... Господи, ты ничего не знаешь, ты не понимаешь, что происходит, правда?

– Брайен, ты старый дурень... ты что, давно не был в кино? Фредди Крюгер, Майкл Майерс[47] – ты не знаешь, кто это такие? Ты вообще, что ли, кино не смотришь? Чего ты так распсиховался из‑за какой‑то аниматроники[48]? Все это было задумано. То есть... ты посмотри на Великого Дэйва, улыбка до ушей, видно даже, где не хватает зубов...

[АПЛОДИСМЕНТЫ]

– Брайен, так что там с тем тайским ресторанчиком, который ты мне так расписывал?

* * *

• иллюзии •

– Симона, я в жизни не видел такой потрясающей сценической трансформации – без зеркал, без всего! Но у меня к вам одна просьба: может быть, в следующий раз вы все‑таки предупредите заранее, что собираетесь выступить с трансформацией?

– Симона? Симона?

– Леди и джентльмены, у Симоны Арлета сегодня был трудный вечер. Войти в транс, взорваться, превратиться в двенадцатилетнего мертвого мальчика рок‑звезду и – эй, посмотрите, это что тут у нас? – лягушка! – у меня в шоу бывали тарантулы, шимпанзе, даже слон, но лягушек пока еще не было – ква‑ква‑ква! – нет, я не буду тебя целовать! Ничего личного, просто ты не мой тип!

[СМЕХ]

– Симона?

– Прервемся на небольшую рекламу, дорогие друзья, а когда мы вернемся обратно в студию, мы познакомимся поближе с этим мальчиком из Парижа, штат Кентукки, который, похоже, станет кумиром подростков девяностых!

* * *

• ангел •

Это я, Эйнджел.

* * *

• память: 1598 •

Он спрашивает у художника:

– Почему ты меня называешь ангелом смерти? Я не ангел, и я не смерть.

– Молчи! Ни слова! Я как раз занимаюсь твоими глазами, делаю блики. Ты будешь смотреть поверх умирающего святого на мой портрет, спрятанный в нише. Нет, ни слова. Не двигайся. Даже не дыши. Вот так. Вот так.

6

Светотень

• колдунья •

– Жак! Жак!

– Вы были великолепны, мадам.

– Нет. Я к тебе обращаюсь не для того, чтобы ты мне льстил, хотя мне приятно, что ты нашел время посмотреть шоу, пока ждал меня в лимузине. Что‑то готовится, Жак. Что‑то будет. Происходит такое, что не должно было происходить. Враг уже близко. Враг может пробраться даже сюда, в мою крепость, в мой оазис магии в сердце пустыни. Останови машину. Останови. Сейчас же.

– Да, мадам.

Он остановил машину, и Симона Арлета вышла в холодную ветреную ночь Мохаве. До поместья было еще далековато. Холод не беспокоил Симону; наоборот, после нагретой прожекторами студии было приятно вдохнуть прохладу. И дело не только в прожекторах: после проникновений в мир духов ее всегда лихорадило, как при очень высокой температуре. Иногда ей казалось, что ее кровь просто‑напросто закипит и выкипит вся – до капли.

Симона Арлета сняла плащ – одеяние для шоу – и осталась полностью обнаженной под лунным светом. Лягушка, умершая в корчах у нее внутри, была холодной и неподвижной. Симона запустила пальцы себе во влагалище и достала мертвое существо. Вынула булавку и положила лягушку на плоский камень, шепча молитву, дабы умиротворить ее душу на пути к следующему кругу ада. В воздухе пахло пылью и далеким пожаром.

Симона опустилась на колени на своем смятом плаще. Ветер играл с ее волосами, и они падали на лицо, закрывая глаза. Во рту – вкус песка. Где‑то вдалеке – вой койотов. Настороженно оглядевшись по сторонам, словно опасаясь шпионов – хотя кто бы стал шпионить за ней посреди ночи в дикой пустыне? – она достала из кармана плаща мобильный телефон и набрала номер, не указанный ни в одной телефонной книге, в маленьком городке со странным названием Вопль Висельника в Кентукки.