Глава 11

Раймонд довольно долго стоял, ничего не видя и не слыша. Наконец он залез в шлюпку и стал машинально грести к «Оливии». Он испытал потрясение, но не самое сильное в своей жизни, и, более того, смутно ощущал, что все это уже случалось с ним когда то. Добравшись до каюты, Капитан сразу лег в постель, Он устал: накануне допоздна оставался на ногах, потом провел более двенадцати часов в море и немало выпил. Сон залечит душевную рану. Но прошло немало времени, пока целебный покой не унял болезненное жжение.

Конечно, то, что Натали выбрала эту именно метафору, было чистым совпадением. Она не могла знать или помнить, если когда то знала, что те же самые слова употребил некий капитан – тот самый, что вел заседания следственной комиссии, а впоследствии по никому не известной причине утопился, и капитана этого звали лорд Джим.

Наутро Раймонд чувствовал себя медлительным, неповоротливым, подавленным и усталым. Хотелось ему одного – снова зарыться под одеяла. Его разбудили церковные колокола. Ночью Капитан не забрасывал сеть, а на судне не осталось даже хлеба. Раймонд снова откинул голову на подушку и задремал. Все утро он провел в том состоянии, когда человек толком не знает, спит он или грезит наяву. И то и другое одинаково неприятно… Наконец он кое как встал и воззрился на Поркероль с глубоким отвращением – остров по воскресному принарядился, и с судов текли толпы марсельцев с женами и детьми. Нет, уж где где, а здесь ему меньше всего хотелось оставаться.

На море все еще стоял мертвый штиль, а значит, чтобы выйти из гавани, придется завести мотор. Но запасы горючего иссякли, и за ними надо плыть в Жьен. Увы, было воскресенье – звон церковных колоколов разносился над водами Пасс, назойливо напоминая, что сегодня никаких запасов не сделать. Не зная, чем бы заняться, Раймонд за неимением лучшего отправился в Жьен, а оттуда, на автобусе, в Йер. Пока он тупо смотрел через площадь в окно маленького кафе с бильярдным автоматом, горькие и мстительные замыслы, роившиеся в голове, постепенно оформились в решение позвонить корсиканцу.

На Поркероле никому нельзя позвонить без огласки. Даже если твой разговор не слышит половина острова, там нет автоматического коммутатора и звонки запоминают, регистрируют, может быть, даже прослушивают. Здесь такая опасность исключена.

– Это ты, Доминик? Да, у меня все отлично. Да да, лучше некуда. Послушай, это серьезно. У меня есть к тебе дело, очень срочное и важное. Я хочу, чтобы ты позвонила Жо. Набирай номер, пока не дозвонишься. Передай, что есть кое что стоящее. Да, он поймет. Еще скажи, чтобы заехал за мной на машине… так, давай ка прикинем, я сейчас в Йере… ага, я буду ждать его в Ле Лаванду, в «Кафе дю Фар». Если не сумеешь поймать Жо или возникнет какая нибудь заминка, позвони мне в Ле Лаванду часа через два. Поняла? Возможно, вечером увидимся. Ты все поняла? Не оставляй никаких сообщений и не называйся, пока к телефону не подойдет Жо и ты не убедишься, что никто не слушает. Не упоминай моего имени, Жо и так сообразит. Договорились, девочка моя? Чао!

Замечательно. Вот теперь корсиканец увидит, что он способен не только разработать план, но и осуществить его. Раймонд покажет ему! И покажет этой киношной сучке. В большом автобусе, подпрыгивая на поворотах проселочных дорог под вскрики и протяжные меланхолические вздохи пневматических тормозов, Раймонд еще раз все взвесил, обдумывая детали.

В кафе Капитан заказал мятный чай – спиртного не хотелось. Он знал, что может рассчитывать на корсиканца. Жо – единственный, кому он мог доверять безоглядно. Это было хорошее, теплое чувство. У корсиканца много недостатков, но верность… Разве одно это не окупает всего остального?

На Жо был однотонный красный свитер.