– Запиши, что нам нужно, Рамон.

– Темная одежда и теннисные туфли – это просто. Какая нибудь маска на всякий случай… Но покупать ничего нельзя. Придумал! Помнишь развал на набережной? У них там есть карнавальные маски. Выбери какого нибудь мальчонку лет семи восьми и пошли его купить пару.

– Нам придется связать старуху.

– А по другому никак нельзя?

– Она проснется, если поднимется шум.

– Ну, значит – в случае необходимости. Так ты уверен – железно уверен, – что в доме больше никого нет?

– Ни жука! Что еще? Пиши!

– Моток веревки. Зубило.

– Это найдется у меня в машине. И фонарик тоже.

– Ножовка, чтобы резать металл, если вдруг там стоит засов. И масленка. Перчатки – такие резиновые, для домохозяек.

Вечером туристы уплыли, и остров снова погрузился в тишину. Натали с Фредом долго гуляли по южной оконечности острова, но прогулка не доставила актрисе особого удовольствия. Фред ворчал, что у него болят ноги и кончились сигареты. Порой он вел себя как большой ребенок. Натали приняла душ, переоделась и почувствовала себя бодрее. Муж лег подремать, сказав, что спустится к обеду. Она была рада этой передышке.

Натали бездумно направилась к гавани, как поступали все поркерольцы, и тут же увидела, что «Оливии» нет. Ага, уж на этот раз она не поверит, что Раймонд уплыл. Должно быть, где нибудь скрежещет зубами с досады. Или стыдно попадаться ей на глаза. Может быть, просто ловит рыбу. А то и решил поискать другое место, куда приезжают богатые туристки, и там снова забросить крючок. Теперь Натали смотрела на это отстраненно. Что же, дела идут на лад.

Да, это надувательство, но худшее ли, чем у Фреда? Да и надувательство ли это на самом деле? Разве нет хотя бы гипотетической вероятности, что Капитан не лгал?

Натали уже начинала бить легкая дрожь. Она резко повернулась и пошла обратно.

– Я откладываю эту проклятую минуту до последнего, – ворчал Фред, покряхтывая – он надевал туфлю, вторая лежала под кроватью, почти вне пределов досягаемости. – И все таки, я думаю, мне лучше отправиться сегодня.

– Но ты ведь собирался ехать завтра?

– Ну да, сначала мыкаться с переправой, потом добираться до Йера, а оттуда – до Сен Тропе – все это безумная трата времени; бог знает, когда я попаду в Париж, и в любом случае не поспею в Сен Клу до темноты. А так, если вести машину всю ночь, у меня будет весь день. Но все это сплошная морока, а здесь так мило…

«А уж с тобой какая морока, – подумала Натали. – Сначала – утомительный шум из за чертовой картины, а теперь эта глупая болтовня. Ох уж эти бизнесмены… они просто несносны».

Фред и в самом деле донельзя ее утомил: до бесконечности возился с обедом, потом выпил много коньяку и залил его еще большим количеством кофе, чтобы не уснуть, затем надо было собирать его вещи. После этого они никак не могли найти лодочника, готового плыть на материк в воскресную ночь, и пришлось торговаться. Фред был слегка навеселе, но до отвращения бодр, Натали измучена и немногословна. Лодочник долго ворчал, и они только в двенадцатом часу наконец оттолкнулись от берега. Из чувства долга Натали томилась в гавани, провожая Фреда, добродушного болтливого здоровяка с забавно торчащими из пухлой сумки пляжными шортами и петлей гибкого шнура от бритвы. Натали взяла сумку и стала аккуратно перекладывать вещи, пока Фред угоманивал лодочника, суля хорошие чаевые.

– Да не возись ты с этим; черт возьми, я все побросаю в машину. Да да, у меня полно горючего. И потом, на дороге есть круглосуточная заправка. До свидания, дорогая, увидимся, когда ты вернешься в Париж.

– Думаю, на той неделе, мне нужно взять сценарий.