– Люди действительно иногда умирают внезапно, – мягко произнес он. – Иногда даже врачи не знают, почему это случилось.

– Я знаю, – отозвалась она, сдерживая чувства в голосе. – Помнится, я видела свидетельство о смерти моего прапрадеда, который внезапно умер, когда стоял вон в тех дверях. В графе «причина смерти» доктор написал: «погиб от руки Божьей». Так ведь они описывали смерть от неизвестных причин?

Дэвид кивнул, втайне желая, чтобы кто‑нибудь вошел в вестибюль или чтобы зазвонил вдруг телефон. Что угодно, что помогло вырвать ее из этого настроения.

– «Умер от руки Божьей», – бесцветно повторила она. – Вот что… Колоритное выражение. – Она сделала глубокий вдох и, казалось, взяла себя в руки. – Видите ли, доктор, моя мать слышала звуки, доносящиеся из подвала.

– Звуки?

– Да, стук. Будто кто‑то шумно требовал, чтобы его выпустили. Шум преследовал ее неделями.

– А кто‑нибудь еще его тогда слышал?

– Нет. Во всяком случае, они делали вид, что не слышат. Ну… этот шум смертельно пугал ее. Она боялась спускаться в подвал. Но должна была. Она управляла этим чудовищем на пару с моим отцом. Ей не хотелось, чтобы ее считали глупой невротичной курицей. Так что она продолжала спускаться в подвал. И продолжала слышать шум: глухие удары, стук, будто кто‑то бьется о дверь.

Дэвид кивнул, сообразив, что, сам того не желая, соскальзывает в роль врача в приемном покое.

– Потом, за неделю до смерти, – продолжала Электра, – она вдруг прониклась убеждением, что умрет. Нет, у нее не было ни тупой, ни острой боли, она не задыхалась – никаких признаков плохого самочувствия. Просто внезапно она поняла так же ясно, как понимала, что за днем приходит ночь, что она умрет.

– И она связывала это с шумом в подвале?

– Да. Для нее этот шум был самой смертью. Смертью во плоти. Будто сама Старуха шла за ней. Самая что ни на есть невротическая фантазия, что скажете, доктор?

– Она ни с кем своими страхами не делилась?

– Только со своим дневником. Он сейчас у меня, в моем сундуке с сокровищами наверху. Она была поэтической натурой, моя матушка. – Электра пососала чайную ложечку, прежде чем положить ее на серебряный поднос. – Но несколько дней спустя ее нашли мертвой в подвале. И никаких следов на теле. И в руках она держала щетку, причем так, будто размахивала ею как дубинкой. Мертвая, в маленькой лужице остывшей мочи. Что ни говори, жалкий конец, да?

– Знаешь, – мягко проговорил Дэвид, – больше всего это похоже на не пережитое до конца горе. Мне очень жаль, если тебе покажется, что я говорю как врач, но я думаю, что ты слишком долго держала это все в себе.

Электра пожала плечами.

– Я никогда не плакала по ней, это верно. Но я не из тех, кто плачет. – Она внезапно улыбнулась. – А теперь допивай кофе. Он стынет.

Дэвид подумал, что самое время сменить тему разговора, но, прежде чем он успел открыть рот, она резко подняла на него глаза и вполне прозаично произнесла:

– Этот шум в подвале, – в ее глазах внезапно заклубился ужас, – стук, что тревожил мою мать. Я тоже начала его слышать.

3

Суббота, три тридцать пополудни.

Перед ними тянулась дорога через горы. Над ними бежали облака, будто темные фантомы, выступившие в поход из самого ада. Джек Блэк неторопливо вел фургон. Тихо‑спокойно. Ничем не привлекая внимания.

Его придурки пристроились в кузове среди мебели и электроприборов, которые они вынесли из дома. Через час они прибудут в Йорк, там сбросят все перекупщику в обмен на приятно пухлую пачку наличных.