– С вами все в порядке? – Голос – как шелк для ее ушей.

– В порядке… фу… – Она обмахнула лицо – рассчитанно кокетливый жест. – Со мной все в порядке, спасибо. Просто вы застали меня врасплох. Вот и все.

Диана прищурилась, разглядывая незнакомца. Почему так темно там, у края воды?

– Рыбачите? – кокетливо поинтересовалась она.

– Можно сказать и так.

– Ну, вы или рыбачите, или нет.

Замечание вполне могло бы показаться резким, но Ди понравился голос незнакомца – от этого американского мурлыканья приятно покалывало тело. В ее голосе появилась завлекательная хрипотца.

– А, – беспечно отмахнулся незнакомец, – я просто ждал, чтобы мимо прошла симпатичная девушка.

– Если запасетесь терпением, быть может, она и пройдет.

– Быть может, она, наконец, появилась.

– И она может кончиться раньше, чем вы думаете.

Черт, Ди, это даже для тебя скабрезно.

Но было что‑то в его голосе, что растопило даже камень ее циничного сердца.

Бог мой, я чувствую себя так, будто мне снова пятнадцать. Совсем как когда парнишка с картофельного грузовика поимел меня на земле вон там. Я вся запыхалась и горю, и сердце у меня точно мурлычет.

Она прищурила хорошенькие глазки, пытаясь разглядеть его получше.

На фоне воды была видна стройная фигура (гибкий, подумала она, довольная, что нашла прилагательное, которое было бы одновременно и поэтичным, и уместным, учитывая, что стояли они в зарослях гибкого ивняка).

Джек Блэк там, а гостинице, уже был задвинут в темный угол. Птица в руке, подумала она. Да уж, птица в руке, так?

Как бы то ни было, не унесет же Джека Блэка восточным ветром, так? Он и завтра вечером будет тут.

А сейчас ей так хорошо в обществе этого незнакомца с его изысканным американским акцентом. Она скорее почувствовала его улыбку, чем увидела ее. Вообразила себе музыку его души.

Вот это уж точно поэтично. Музыка души. Она никогда ни о чем подобном не слышала. Но в этом мужчине она была; он играл ее для нее.

Как же хорошо с ним рядом.

Она сделала шаг к кромке воды под плотным пологом ивовых ветвей.

Теперь стали видны его мягко вьющиеся светлые волосы. Сильное лицо и мускулы под кожей хорошо развиты.

Пара едва заметных отметин по обеим сторонам носа наводила на мысль о том, что он иногда надевает очки.

Когда читает ноты за фортепьяно, подумала она. И еще он был высоким. Прямо образец художника викторианских времен. Романтика извергалась из него, как вода из источника.

Я влюблена. Впервые в жизни я по‑настоящему влюблена. Я люблю этого человека. Я хочу раствориться в крови его сердца.

– У тебя чудесные волосы, – сказал он. – Как будто среди прядей сияют золотые огоньки.

– Спасибо, – кокетливо отозвалась Диана, позволив себе быть польщенной. – Вам не холодно без пальто?

Только сейчас она заметила, что он одет всего лишь в рубашку и светлые летние брюки. На мгновение ей показалось, что они чем‑то испачканы, но, нет, наверное, это всего лишь тени.

Она бы поглядела еще раз, но он рассматривал ее с неожиданной сосредоточенностью. Брови у него были на удивление темными для блондина. Но главное – глаза… она никогда не видела таких глаз. Они прикованы ко мне так… так… скажи же это, Ди, скажи! – в упоении подумала она… они прикованы ко мне так страстно.

– Ты здесь живешь? – плавно сменил он тему, озарив собеседницу потрясающей улыбкой. – Я хотел сказать – в городе, не в реке.

Она хихикнула своим «я‑такая‑хорошенькая‑девочка‑когда‑хихикаю».

– Да. За все мои прегрешения. А вы?

– За все твои прегрешения? Такая девушка, как ты, не может знать, что такое грех, я прав?

– Ну… я не вчера из грузовика с капустой выпала.