Он вздрогнул, когда увидел рядом бледного темноволосого парня.

– Привет, – произнес незнакомец. Его рука описала полукруг, и Корнелиус успел разглядеть что то темное, длинное и тяжелое. Что то ударило его по лицу, послышался треск, и Корнелиус ощутил слепящую боль в скуле и шее. Он упал так быстро, что даже не успел осознать падение. Он почувствовал округлую верхушку булыжника поврежденной щекой и понял, что камень влажный не от дождя, а от его, Корнелиуса, крови.

– Извини за лицо… – Теперь нападавший склонился над ним. – Но я не мог бить тебя по голове.

Корнелиус ощутил, как в шею вошла иголка шприца, лунный свет начал меркнуть.

– Это повредило бы твой скальп…

11.00. Хафенсити, Гамбург

Первое, что поразило Фабеля в открывающемся виде, – это что отсюда он видел раскопки, где обнаружили мумифицированное тело. Вспомнился кошмар, мучивший его в доме Грубера. Процессия мумий. Сон об огненной буре. Может, наследственная память и не имеет никакого отношения к генетике?

Квартира, безусловно, была одной из лучших, что им прежде попадались. Но почему то Фабель был не в состоянии проявить должный энтузиазм. Агент по продаже недвижимости, фрау Хаармейер, оказалась высокой женщиной средних лет с дорогой стрижкой. Ее волосы были окрашены в тот самый светлый блонд, который предпочитают немки средних лет и из среднего класса, когда их волосы начинают седеть. Во время показа фрау Хаармейер умудрилась без слов донести две мысли: она полагает, что эта квартира Фабелю с Сюзанной вовсе не по карману и что выполняемая ею работа существенно унижает ее достоинство. Хотя она с должным энтузиазмом расписывала преимущества квартиры и ее близкое соседство с Хафенсити, в ее интонациях довольно явственно проскальзывало, что она делает это по привычке.

Сюзанне квартира явно понравилась, и она следовала за фрау Хаармейер по пятам, внимательно слушая и чуть склонив голову, как в минуты сосредоточенности. Соответственно фрау Хаармейер быстро перевела внимание на нее, полностью игнорируя Фабеля, пока он не удалялся в тот или иной уголок, желая рассмотреть какую нибудь деталь. Тогда фрау Хаармейер поворачивала голову, чтобы через голову Сюзанны хмуро взглянуть на Фабеля.

В какой то момент он заметил, что Сюзанна тоже хмурится подобным образом. Он понимал: ему следовало бы проявить большую заинтересованность. В конце концов, это ведь его идея – съехаться. Сюзанна сначала не больно то охотно восприняла это предложение, и именно его настойчивость заставила ее изменить мнение. Однако все квартиры, которые они посмотрели, оставили его равнодушным, когда он сравнивал их с открывающимся из окна видом и месторасположением своего жилья в Позельдорфе. Но Фабель понимал, что после вторжения чужака в его личное пространство он никогда больше не сможет воспринимать вид из своего окна как прежде. Он невольно вспомнил свои чувства, когда его брак рассыпался: его словно выталкивали в новую жизнь, когда ему хотелось оставить все по старому. Повернуть время вспять и склеить то, что разбилось.

Сюзанна не понимала его сдержанности. Она даже намекнула, что его боязнь перемен и неспособность вырваться из привычной рутины тормозит их отношения. Но дело было не только в этом. Он еще толком не мог сформулировать, в чем проблема, но что то у него внутри переворачивалось от одной мысли расстаться с собственной квартирой. Для Фабеля было очень важно то, что именно в этой квартире он заново обрел равновесие после развода. Именно там он снова осознал, кто такой Йен Фабель.