|
Представь, как одну свечу зажигают от другой, затем от второй третью, от третьей четвертую, и так до бесконечности. Тысячи огоньков, передаваемых от одного другому на протяжении поколений. Каждый из них отдельный огонек, каждый горит совершенно по разному. Но все таки это один и тот же огонек. Ну а теперь, боюсь, пришло время мне загасить твой огонек. Не волнуйся. Боль, которую я тебе причиню, означает, что в конце ты будешь гореть ярче всего.
Он помолчал и взял из свертка самый маленький нож. – Я запланировал для тебя нечто совершенно особенное, Корнелиус. Тебе я уделю куда больше времени и потрачу больше усилий, чем на всех предыдущих, вместе взятых. Ацтеки тоже верили в реинкарнацию. Не знаю, известно ли тебе это. Они проводили параллель между ежегодным всходом посевов и возрождением души. Вечный цикл. Корнелиус видел, что в глазах молодого парня сияет черный огонек безумия. Тот продолжил: – Каждую весну они приносили жертву. Человеческую жертву богам плодородия. Он видели, как змеи сбрасывают кожу, как посевы сбрасывают цветы, и отразили это в ритуале. Видишь ли, принося человека в жертву, они ошкуривали его заживо. Полностью срезали кожу. Твоей смерти мне недостаточно. Мне нужны твои страдания. Я причиню тебе боль, Корнелиус. Ужасную боль…
ГЛАВА 13 Двадцать пятый день после первого убийства: понедельник, 12 сентября 2005 года
15.00. Полицайпрезидиум, Гамбург Фабель большую часть дня провел, анализируя и сличая информацию, собранную командой, определяя новые направления расследования, перетасовывая имеющиеся сведения и перераспределяя силы. Анна Вольф показала фотографию Пауля Шайбе в «Пожарном депо», и чернокожий бармен сказал, что Шайбе вполне мог быть тем самым пожилым мужчиной, с которым встречался Хаузер, но он не уверен. Фабель сидел один в кабинете, когда в дверь постучал Маркус Ульрих, офицер из БКА, на сей раз без его фирменной улыбки. – Герр Фабель… Нельзя ли поговорить с вами и фрау Клее? Наедине…
– Я еду в Кёльн! – заявила Мария, когда Ульрих договорил. – Никакой это не несчастный случай! – Ну нет, черт возьми! – возразил Фабель. В конференц зале находились только Мария, Ульрих и сам Фабель. – Расследованием занимается полиция Кёльна. И, на случай если ты упустила это из вида, напоминаю: у нас самих в разгаре собственное расследование. – Кёльнская полиция не знает Витренко. – Лицо Марии стало жестким. – Там явно верят, что это несчастный случай. Несчастный случай и чертова случайность. Ульрих в примиряющем жесте поднял ладонь. – Они не дураки, фрау старший комиссар. Я сказал, что улики указывают на вероятность несчастного случая, аварии в результате превышения скорости на автобане. Поверьте, я весьма доходчиво объяснил полиции Кёльна, что означает гибель герра Турченко. И, как я уже вам говорил, их силы уже задействованы в деле Витренко. Фабель вспомнил, как всего две недели назад они сидели в столовой и болтали с Турченко о возрождении Украины. А теперь сам Турченко мертв, а телохранитель, сопровождавший его, лежит в коме в госпитале Кёльна. – Ладно, – сказала Мария. – Я останусь здесь до конца расследования. Но как только мы выловим этого ублюдка, я поеду в Кёльн, чтобы разобраться с этой историей с Турченко. – При всем уважении, – возразил Ульрих, – ваше вмешательство в наше расследование уже стоило нам исчезновения свидетеля. Так что вам настоятельно рекомендуется держаться от этого подальше. Мария проигнорировала его слова. – Как сказала, шеф, я поеду в Кёльн, как только мы закончим дело. У меня есть неиспользованные отгулы, и я их возьму. Если ты запретишь мне ехать, то я подам в отставку и все равно поеду. Что бы ты ни сказал, я поеду. |
