Кто бы ни приволок Корнелиуса сюда, в этот подвал, он немало постарался, чтобы подготовить помещение: даже потолок был покрыт пластиковой пленкой, туго натянутой и закрепленной полосками черной изоленты. Но оттуда свисала лампочка, и Корнелиус смог разглядеть серую штукатурку вокруг крепления лампы. Потолок был низким, слишком низким для жилой или рабочей комнаты. И Корнелиус по прежнему слышал шум, похожий на работу промышленного кондиционера.

Панели из толстого пластика раздвинулись, и на небольшое свободное пространство ступил человек. Корнелиус узнал молодого парня, сидевшего у бара во время его выступления. Того самого, что поджидал его с металлическим дрыном во внутреннем дворике. На парне был светло голубой комбинезон и синие полиэтиленовые бахилы. Темные волосы спрятаны под резиновой шапочкой для душа. Войдя, он натянул на лицо хирургическую маску, поэтому голос его звучал слегка приглушенно.

– Привет, Корнелиус. Прошло уже больше двадцати лет, как мы с тобой виделись в последний раз. Выглядишь ты, уж извини, дерьмово. Никогда не мог понять, почему мужчины твоего возраста носят прическу в виде хвоста. Мир шагнул вперед с тех пор, как ты был студентом, Корнелиус. Почему ты не шел вместе с ним? – Он наклонился, и его лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от лица пленника. – Узнаешь меня, Корнелиус? Да… Это я. Франц. Я вернулся.

Корнелиусу показалось, что у него поехала крыша. Пару мгновений он искал сходство между этим парнем и человеком, за которого он себя выдавал. Но это невозможно! Франц мертв вот уже двадцать лет, и сходство лишь незначительное. Однако достаточное, чтобы у Корнелиуса появилось чувство узнавания, когда он впервые заметил парня во время выступления.

– Ты ничтожество, Корнелиус. Всем теперь наплевать на твои песни. Ты даже умудрился угробить свой брак. Ты самый выдающийся из неудачников: ничтожный отец, ничтожный муж и ничтожный музыкант. Ты предал меня, чтобы иметь возможность забыть старую жизнь и начать новую. И что? На что ты потратил время, жизнь, купленную в обмен на предательство?

Корнелиус в ужасе смотрел на своего мучителя, ошарашенный безумием этого человека. Парень, совершенно очевидно, верил в то, что он именно тот, за кого себя выдает. Затем, сквозь боль и страх, Корнелиус осознал, что действительно видел прежде этого парня.

– Гюнтер по крайней мере попытался с толком прожить жизнь. Он хотя бы использовал время, полученное за счет предательства, на то, чтобы сделать что то полезное. Но ты, Корнелиус, предал меня, чтобы растратить будущее в попытках поймать прошлое. Ты предал меня. Ты и остальные.

Парень присел на корточки и развернул на черной пластиковой подстилке бархатную скатку. Оттуда он достал три ножа, все сделанные целиком из стали и лишь слегка отличавшиеся формой и размером.

– Остальные боялись перед смертью. Когда я оборвал их жизни, они умирали в страхе и боли. Но они не были особенными для меня. Ты же был не просто товарищем. Я называл тебя другом. И твое предательство самое низкое.

«Я знаю, кто ты!» – сверкнула в мозгу Корнелиуса мысль, и он хотел ее озвучить, но из под кляпа донеслось лишь мычание.

– Мы вечны, – изрек темноволосый парень. Но Корнелиус теперь знал, что на самом деле его волосы вовсе не темные. – Буддисты верят, что каждая жизнь, каждое сознание – это единственный огонек свечи, но что между каждым огоньком существует непрерывность. Представь, как одну свечу зажигают от другой, затем от второй третью, от третьей четвертую, и так до бесконечности.