Фрау Хаармейер провела их на кухню. Как и в других помещениях, вся внешняя стена была стеклянной. Кухня сверкала полированной сталью, а в воздухе витал слабый приятный кофейный аромат. Фабель лениво подумал, применяют ли застройщики какой то специальный спрей, наполняющий кухню привлекательным запахом, или это призрачный аромат кофейных жаровен находившегося неподалеку Шпайхерштадта.

– Разве не чудесно? – воскликнула фрау Хаармейер с энтузиазмом, таким же фальшивым, как цвет ее волос.

– Впечатляет… – Сюзанна одарила Фабеля многозначительным взглядом.

– Великолепно, – ответил он с такой же степенью убежденности, что и фрау Хаармейер. Он снова посмотрел на площадку, где нашли мумифицированное тело. Археологические работы завершились несколько недель назад, и теперь сюда пришли застройщики. Ярко желтые экскаваторы и тракторы, маленькие, похожие на скарабеев с той высоты, что смотрел Фабель, передвигались по всей площадке. Новый Гамбург вытеснял город прошлого, тот, где задохнулся и спекся до смерти юноша в адском горниле сотворенной людьми огненной бури.

Фабеля глодало чувство незавершенного дела. Он дал себе обещание найти семью мумифицированного мальчика, и ему еще предстояло это сделать.

Пока агент по недвижимости в очередной раз объясняла, что отсюда у них будет великолепный вид на причал с потрясающим новым зданием Оперы и концертным залом и что скоро это будет один из самых престижных районов Гамбурга, Фабель смотрел на стройплощадку и за нее. Он размышлял, каким образом фрау Хаармейр, рекламируя квартиры, подала бы напоминание о смерти как их несомненное преимущество.

На улице было прохладно, но солнце светило, а небо было светло голубым.

– Мне очень понравилась квартира, – сообщила Сюзанна по дороге к машине. В ее мягком баварском акценте прозвучала металлическая нотка. – А ты не больно разговорчив.

Фабель поделился с ней сомнениями насчет вида из окна.

– А это и впрямь будет тебя сильно беспокоить? – спросила она тоном, в котором читалось, что не должно бы. – Это куда лучше, чем воспоминания о… ну, об этом…

– Ну и помимо этого… – Фабель решил привести менее субъективный довод для отказа от квартиры. – Она просто такая… ну, не знаю… Холодная. Бездушная. Это все равно что жить в офисном блоке.

Сюзанна вздохнула:

– А мне понравилось.

– Прости меня, Сюзанна. Просто это дело все никак не закончится, и моя голова занята только им.

– Послушай, Йен, у нас появился отличный повод вытащить тебя из той квартиры. Мы можем купить эту. И это будет означать для нас новое начало. Для обоих.

– Я подумаю, – улыбнулся Фабель. – Обещаю.

11.00

Корнелиус Тамм очнулся на подмостках.

Первым ощущением была боль. Зверски болела половина лица, и голова трещала. Затем он услышал звуки: неясные и будто издалека. Металлический шелест и свист потревоженного воздуха. Потом пришло осознание, что он не может пошевелиться, но из за наркотика, которым накачал его напавший, он еще не очень хорошо ощущал собственное тело. Какое то время он вообще никак не мог сообразить, почему ограничен в движении. Вскоре он понял, что привязан к стулу, руки связаны за спиной, а рот заткнут чем то типа кляпа. Когда он полностью пришел в себя, его охватили боль и страх. Корнелиус открыл глаза и медленно осмотрелся.

Сначала он подумал, что сидит в каком то подвале с блестящими серыми стенами. Затем увидел, что его окружают панели из толстой, почти матовой пластмассы. Стул, к которому он был так крепко привязан, тоже стоял на куске плотного черного полиуретана. У него что то в груди перевернулось: было очевидно, что все эти защитные покрытия предназначены для того, чтобы собирать грязь.