– Ой… – только и сказала она.

И это все, что она успела произнести. Ее мозгу едва хватило времени осознать, что видят глаза: провода, батарейки, мерцающий светодиодный дисплей, большую пачку песочного цвета.

Ингрид Фишманн погибла в следующий же миг после того, как ее мозг собрал вместе все элементы и выдал одно слово: бомба.

10.15. Полицайпрезидиум, Гамбург

– Надеюсь, это окупится, – пробурчал ван Хайден. – Наша работа во многом зависит от сотрудничества со средствами массовой информации, а они не обрадуются, когда все вскроется.

– Мы вынуждены пойти на риск, – ответил Фабель. Он сидел в конференц зале с Марией, Вернером, Анной, Хэнком и двумя экспертами криминалистами, Хольгером Браунером и Франком Грубером. За столом сидел еще один человек: низенький толстяк в очках и черной кожаной куртке.

– Переживут, – усмехнулся Йенс Тидеманн. – Но, ради репутации моей газеты, я бы предпочел, чтобы все подумали, будто меня надули, а не заподозрили в сотрудничестве с полицией, что соответствует действительности.

Фабель кивнул:

– Я у тебя в долгу, Йенс. Этот убийца знает, как связываться со мной, а я не знаю о нем почти ничего. Единственный способ заставить его поверить, что я вышел из дела, – это сообщить об этом публично.

– Всегда пожалуйста, Йен. – Тидеманн собрался уходить. – Надеюсь, он на это купится.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил Фабель. – Но по крайней мере Габи мы из города вывезли и приставили к ней охрану. Сюзанна тоже под круглосуточным наблюдением. Что касается меня, то мне придется большую часть времени торчать здесь, вне поля зрения, и руководить шоу с помощью моей основной команды. Официально же дело ведет герр ван Хайден. – Он встал и пожал Тидеманну руку. – Ты устроил отличный спектакль. Это поможет нам выиграть немного времени. Как уже сказано, я твой должник.

– Да уж точно! – Упитанная физиономия Тидеманна расплылась в широченной улыбке. – И будь уверен, в один прекрасный день я этот долг с тебя стребую!

– Не сомневаюсь.

Когда репортер ушел, улыбка сползла с лица Фабеля.

– Нам нужно пошевеливаться. Такое впечатление, что Гамбургский Парикмахер обладает способностью предвидеть все наши действия. И похоже, у него огромные ресурсы – как интеллектуальные, так и материальные. Насколько мне известно, он ожидает именно такого рода сообщения, как было выжато из нас с Йенсом на пресс конференции. И если он на это купится, то тогда, возможно, поверит, что на него не давят, поскольку я больше не возглавляю следствие. Но вот чего я никак понять не могу: почему для него так важно убрать меня со сцены?

– Вы наш лучший детектив по расследованию убийств. К тому же с очень высоким уровнем раскрываемости, – ответил ван Хайден.

После совещания Фабель попросил ван Хайдена о личном разговоре.

– Конечно, Фабель. В чем дело?

– Вот… – Фабель протянул заклеенный конверт. – Прошение об отставке. Я хочу отдать вам его сейчас, чтобы вы заранее узнали о моих намерениях. Конечно, я дождусь завершения этого дела. Но как только мы его закончим, я уйду из полиции Гамбурга.

– Да вы шутите, Фабель! – воскликнул потрясенный ван Хайден. Такой реакции от него Фабель никак не ожидал, он всегда полагал, что ван Хайден его недолюбливает из за недостаточной почтительности. – Я ведь говорил совершенно серьезно… мы не можем себе позволить потерять вас, Фабель…

– Мне приятно это слышать, герр криминальдиректор. Но, боюсь, мое решение окончательно. Я уже было решил остаться, но когда увидел снимки Габи на своем мобильнике… В любом случае, уверен, вы найдете мне замену.