|
Но я сомневаюсь, что его вообще интересует Габи, ведь и тебя на самом деле он не собирался взрывать. Это просто тот же сценарий, что в ту ночь с Витренко, Йен. Отвлекающий маневр. Тактика проволочек. – Мария внимательно смотрела на Фабеля. Всякая защита, все щиты рухнули. – Он играет с тобой, Йен. Хочет отвлечь твое внимание. Бомба предназначалась, чтобы вывести тебя из игры на время, пока он делал свое дело. И сейчас то же самое. Он хочет, чтобы ты поехал к Габи, дав ему возможность закончить начатое.
– Это логично, Фабель, – кивнул Ульрих. К Фабелю подбежал патрульный: – Вас вызывают по рации, герр гаупткомиссар. Кто то только что сообщил о скальпированном трупе. В паре кварталов отсюда. Мария отпустила руку Фабеля. – А вот это для тебя, шеф.
11.00. Шанценфиртель, Гамбург Патрульные уже прибыли на место, и первое, что они сделали, – вывели Франца Брандта из той комнаты, где он обнаружил тело своей матери. Когда Фабель туда добрался, Брандт все еще пребывал в сильнейшем шоке. Ему было лет тридцать, но выглядел он моложе. И первое, что обращало на себя внимание в его внешности, – грива длинных густых ярко рыжих волос, падающих на бледное веснушчатое лицо. Большая комната, куда его перевели, представляла собой одновременно спальню и кабинет. Книжки на полках напомнили Фабелю кабинет Грубера: тут оказалось множество учебников по археологии, палеонтологии и истории. А еще на стене висел большой плакат с изображением болотной мумии из Ной Верзена. Рыжий Франц. – Сочувствую вашей утрате, – произнес Фабель. Он всегда испытывал неловкость в подобных ситуациях, несмотря на многолетний опыт. Он искренне сочувствовал родным жертвы и неизменно отдавал себе отчет, что имеет дело с разбитыми жизнями. Но прежде всего Фабель также находился здесь, чтобы делать свою работу. – Насколько я понимаю, это ваша комната? – спросил он. – Вы постоянно приживаете здесь, с вашей матерью? – Ну, если это можно назвать постоянным. Я часто уезжаю на раскопки. Обычно я много путешествую. – Ваша мать вела бизнес дома? – уточнил Фабель. – Чем именно она занималась? Франц Брандт горько рассмеялся: – Терапией «Нью эйдж» главным образом. Полная чушь, если честно. Сомневаюсь, что она сама в это верила. Преимущественно на сеансах речь шла о реинкарнации. – О реинкарнации? – Фабель неловко подумал о Гюнтере Грибеле и его исследованиях в области генетической памяти. Может, тут есть какая то связь? А потом он вспомнил: Мюллер Фойт упоминал женщину, входившую в «Группу Геи». Он достал блокнот и быстро пролистал записи. Вот оно: Беата Брандт. Фабель посмотрел на сидевшего перед ним бледного молодого мужчину. Тот был на грани срыва. Фабель еще раз окинул взглядом помещение, и его взгляд снова остановился на плакате. – Этот джентльмен мне знаком… – проговорил Фабель, улыбнувшись. – Он из Восточной Фризии, как и я. Забавно, но в последнее время он постоянно мне попадается. Синхрония или что то в этом роде. Брандт слабо улыбнулся: – Рыжий Франц… Это было мое прозвище в университете. Из за волос. И еще поскольку все знали, что он моя любимая болотная мумия, если вы понимаете, о чем я. Это Рыжий Франц вдохновил меня стать археологом. Впервые я прочел о нем еще в школе, и мне стало интересно узнавать о жизни наших пращуров. Узнавать, как они жили на самом деле и как умирали. Он замолчал и повернулся к двери гостиной, где лежала его мать. Фабель положил руку ему на плечо. – Послушай, Франц… – мягко и спокойно заговорил Фабель, – я знаю, как тебе сейчас трудно. И знаю, что ты сейчас потрясен и испуган. Но мне нужно задать тебе несколько вопросов о твоей матери. Необходимо поймать маньяка, прежде чем он доберется еще до кого нибудь. |
