Настал момент сказать ей правду, Джиму было неудобно это делать, хотя он по‑прежнему верил, что поступил правильно.

– Мне нужно было быть в корабле, чтобы управлять им, – сказал он. – Я велел сквонку собрать друзей, и они сняли дуги, которые нас удерживали. Потом я воспользовался своими личными, внекорабельными силами, чтобы взлететь, – теми же, с помощью которых Рауль привел «Охотника на бабочек» от лаагов. Мы улетели с их планеты.

Она промолчала. Он подождал.

– Я знаю, – продолжил он, – тебе кажется, что я тебя предал. Может, это и правда. Но ты загоняла себя в гроб, и ты там уже сделала все, чего от тебя можно было ожидать, и даже намного больше.

– Так мы теперь в космосе?

В ее тоне чувствовалась пустота и отдаленность, будто она физически отодвинулась от Джима, но в остальном Мэри была спокойна, и он не ощущал в ее голосе надвигающегося взрыва.

– Верно. Мы идем будто на обычных двигателях, самостоятельно я на большее не способен, но мы непрерывно удаляемся.

– И мы могли бы вернуться, если бы захотели?

– Могли бы, но не будем, – ответил Джим. – Если бы ты наконец отменила этот гипнотический контроль, чтобы я смог управлять кораблем и делать фазовые переходы, то мы бы обошли территорию лаагов и направились домой.

– Нет, – сказала Мэри. – Пока есть возможность вернуться к лаагам, я этого не сделаю.

Неизменное абсолютное спокойствие ее голоса и мыслей показывало, что она вряд ли уступит.

– Тогда нам придется рискнуть и идти так, как сейчас, – сказал Джим.

– Лааги поймают нас куда раньше, чем мы дойдем до границы и попадем под защиту людей, – ответила Мэри.

– Может, поймают, а может, и нет, – возразил Джим. – Я не собираюсь идти наверх, от центра галактики к дому. Я направлюсь к центру; вряд ли лааги сразу об этом догадаются, а нам не помешает выиграть любое время.

– Понятно, – сказала Мэри. – Ладно, но и ты пойми меня. Я отдохнула, и в голове у меня прояснилось. Ты был прав. Я доработалась до того, что не могла объективно оценить ситуацию. Но теперь я в порядке, а там остались неоконченные дела. Если ты повернешь назад и дашь лаагам поймать нас, то обещаю, что через три месяца по их местному времени мы улетим.

– Нет, – ответил Джим.

– Неужели тебе так важны эти три месяца после того времени, которое мы уже там провели?

– Дело не в этом, – объяснил Джим. – Я просто тебе не доверяю. Если ты вернешься, то три месяца превратятся в полгода, потом в год, а к концу года ты опять доведешь себя до такого состояния, что разговаривать с тобой об отлете будет бесполезно.

Мэри опять надолго замолчала. У него всегда был перед глазами ее мысленный образ, и сейчас он представил, как она в задумчивости прикусила уголок нижней губы, подыскивая слова, которые смогли бы его переубедить. Картинка была красивая и даже в какой‑то степени вызывающая симпатию, но он не мог позволить себе сдаться.

– Ты хочешь попытаться добраться домой, несмотря на все препятствия? – спросила она наконец.

– Если ты вернешь мне контроль над фазовыми двигателями, препятствий будет куда меньше.

Она не обратила на это внимания.

– Ты понимаешь, что если лааги нас сразу обстреляют, а не захватят в плен, то мы рискуем потерять все данные, которые я... мы о них собрали. Тогда эта информация не попадет на Землю, а она там жизненно важна.

– Верни мне способность к фазовому переходу, и у нас резко повысятся шансы доставить информацию на Землю.

– Не резко, лишь немного, – возразила Мэри.