– Вам придется подождать заведующую лабораторией, сэр. Присядьте, она подойдет минут, через десять – пятнадцать, – сказал охранник.

Джим устроился на жесткой скамье, встроенной в стену напротив экрана, и ухмыльнулся. Сначала ждать в приемной у Моллена, потом на вахте у Мэри. Прогресс налицо.

Ждать, однако, пришлось минут сорок пять. Джима это не волновало. Он был так близок к цели, что не ушел бы, пока его не вынесли. Наконец с улицы вошла Мэри, а с ней Моллен.

– Говорил я вам – он заявится на рассвете! – воскликнул Моллен. Не был бы Джим так счастлив, он мог бы и обидеться: рассвело часа три назад.

– Извините, что в последнее время у меня не получалось с вами пообщаться, – сказала Мэри Джиму. Она посмотрела на него, как ему показалось, с симпатией. – Вы похудели.

– Ерунда! – отозвался Моллен. – Он в отличной форме. Правда, Джим?

– Так точно, сэр, в отличной, – подтвердил Джим и улыбнулся Мэри. Сегодня он готов был любить даже ее.

– Пойдемте. – Мэри и Моллен предъявили охраннику документы заученным от бесконечных повторений жестом.

– Проходите, пожалуйста.

Вслед за Мэри они прошли сквозь внутреннюю дверь, и Джим во второй раз оказался в огромной комнате, которую почти год видел только сверху, из галерей. Она совсем не изменилась с прошлого раза. Пластиковый шатер по‑прежнему был на месте. Но Мэри подвела их поближе, откинула клапан и провела в освещенное лампами под крышей внутреннее помещение.

При этом свете Джим увидел все те же лежащие рядом два корабля, что и в прошлый раз. «Охотник на бабочек» по‑прежнему выглядел развалиной. «ИДруг» тоже не изменился с прошлого раза. Или изменился? Выглядел корабль так же, но похоже было, что его только что вымыли или почистили.

Джим еле удержался, чтобы не рвануть к его закрытому люку. Но он боялся сглазить: у него было ощущение, что если он выдаст свое стремление оказаться внутри, то лишится доступа к кораблю.

– А он хорошо выглядит, – заметил он, останавливаясь вместе с Мэри и Молленом шагах в десяти от обоих кораблей.

– Его усовершенствовали, – сказал Моллен, – тебе придется изучить много нового о нем. И тебе сейчас нельзя на борт, нет.

Джим почти ждал этого, по разочарование все равно тяжело ударило его.

– А когда будет можно, сэр? – поинтересовался он.

Он взглянул на Моллена, потом перевел глаза на Мэри.

– Сначала вас надо будет переучить. У нас для вас специальное задание, – ответила Мэри. – Поэтому «ИДруга» и переделывали. Боюсь, что понадобится еще несколько недель...

– Несколько недель! – Как он ни сдерживался, у него вырвалось это восклицание, и именно тем тоном, которого он старался избежать.

– Боюсь, что так, – Мэри повернулась. – Пойдемте в мой офис, там можно спокойно поговорить.

Они вышли через клапан с другой стороны шатра и, пройдя по открытой поверхности к офисам в нижнем уровне башни, вошли в один из них. В приемной за столом сидела подтянутая седоволосая дама; стулья вдоль стен, явно для посетителей, сейчас пустовали.

– Вам звонили, – сказала дама.

– Я пока еще занята, – ответила Мэри. – Если будет что‑нибудь срочное, скажите, что я перезвоню через час. Пойдемте, Джим, генерал.

Она провела их в просторный кабинет со столом еще большим, чем у Моллена, и креслами еще более мягкими и удобными. Но все свободные поверхности в кабинете, кроме пола, были завалены бумагами, а кресла не были обращены к столу, как в кабинете Моллена, а стояли в кружок.