– Да я вроде бы перешла, – ответила она. – Я что‑то почувствовала. Что‑то ужасное. Но тебя было не дозваться.

– Там останки двух лаагов, – сказал Джим. – И они, и корабль давно мертвы. Я пошлю робота взломать их люк и сфотографировать все что можно. Потом мы отойдем, рассмотрим снимки и попробуем разобраться... – Он внезапно замолчал, а потом задумчиво протянул: – А почему, собственно, я с самого начала не послал туда робота? Это было бы куда разумнее, чем отрезать ленту и соединяться с тем кораблем.

Потом вдруг он опять прервал себя.

– Нет, я рад, что посмотрел сам. Там что‑то есть, какое‑то ощущение, которое не попадет ни на один снимок. Я думаю, это то, что чувствовали лааги... когда они умирали. Запись робота это не зафиксировала бы, и мы так никогда бы об этом не узнали. Ты ведь тоже что‑то почувствовала?

– Да, что‑то как будто меня коснулось, – подтвердила Мэри. – Но описать это я не могу.

– И я не могу, – сказал Джим, – но попробую. И ты попробуй. Давай сравним впечатления и посмотрим, не сможем ли мы их определить в человеческих терминах.

По ходу разговора он отправил робота на корабль лаагов. Этот робот на самом деле был инструментом для любых работ, одним из самых полезных на борту истребителя. Изначально его спроектировали просто для ремонта повреждений, если и пилот, и стрелок либо заняты боем не на жизнь, а на смерть, либо ранены и физически неспособны производить ремонт. У робота было коренастое бочкообразное туловище и множество гибких рук. Внутри туловища, кроме автономного двигателя, находились бесчисленные инструменты, которые робот мог прикрепить к одной из рук. Постепенно робот развился до такой степени, что мог решить любую проблему пилота или стрелка, от приготовления еды и питья до медицинской помощи при ранениях.

А еще члены экипажей находили с его помощью любые упавшие мелкие предметы, которые закатывались в уголки и закутки между приборами и оборудованием, которыми был плотно набит корабль.

Но Джим сейчас думал не об этом. Он чувствовал вину за то, что не отвечал Мэри, пока осматривал чужой корабль. От того, что она не жаловалась и даже не говорила об этом, только раз показав волнение, когда он вернулся на «ИДруг», было только хуже.

Он ждал, пока она укорит его, чтобы еще раз извиниться. Но понимала она причины его поступков или нет, винить его Мэри не собиралась. Джим чувствовал себя неуютно, будто он теперь был перед ней в долгу и не знал, как расплатиться.

С другой стороны, если Мэри решила, что он перед ней в долгу и теперь будет соглашаться с ее идеями... Он не дал себе развить эту мысль. Они с Мэри только начали нормально общаться, а он уже планировал возможный конфликт.

Робот вернулся на борт с готовыми записями, и Джим немедленно совершил прыжок на расстояние светового года от мертвого корабля.

– Слушай, – сказал он, – я не хотел тебя игнорировать там, на корабле лаагов. Меня просто захватили отличия их корабля от нашего. И потом, я еле тебя слышал снаружи корабля. Внутри я бы совсем тебя не расслышал.

– Это неважно, – откликнулась она. – Ты сумел что‑нибудь сдвинуть в корабле?

– Нет, – сказал он. – Я попробовал только панель управления. Рычаги я сдвинуть сумел, но ничего не произошло. Кто знает, сколько этот корабль там простоял. Поймешь, что я имел в виду, когда посмотришь сделанные роботом снимки. Я уверен, что все двигатели и механизмы корабля не действуют давным‑давно. То, что осталось от экипажа... сама увидишь снимки. Может, они уже несколько сотен лет мертвы.

– И другие лааги так и не пришли за кораблем? Мы довольно близко от их обитаемых планет, – заметила Мэри.