Метрах в пяти от Круга стоял головной воз с впряженным в него флегматичным волом. На передке, искоса наблюдая за ритуалом, сидел послушник в синем: возчики, поставленные перед выбором сопровождать свою телегу и остаться на стройке рабами, или подождать за стенами храма порожняка, как один выбирали последнее.

    Еще несколько десятков возов растянулись поперек площади. Хвост обоза уходил за ворота и терялся на подступах к Храму, окруженный стражей с факелами и мечами наголо. Толпа рабов - настоящих и будущих - сгрудилась вдалеке у ворот под острыми взглядами и не менее острыми пиками надсмотрщиков. Там же возвышалась, неподвижная и пугающая в своей громадной неподвижности фигура голема.

    Ритуал был в полном разгаре. Еще несколько минут - и Врата откроются, а обоз тронется, преодолевая расстояние в долгие десятки, если не сотни километров в считанные секунды.

    Узэмик одним взглядом окинул всё, впитал, осмыслил, пришел к выводу, что всё идет спокойно - и медленно шагнул из проходной арки в полутьму площади. Перед ним, на уровни груди, висел, нож, покачиваясь, как стрелка компаса. На рукояти его и на лезвии развевались, крепко привязанные, две полоски грязной ткани.

    Жрец сглотнул нервно пересохшим горлом, несколько раз обвел руками площадь, точно сгребая всё, что видел, к себе, набрал полную грудь воздуха, и затянул под нос прерванное заклинание. Монотонные бессмысленные слоги перетекали в слова - такие же бессмысленные и певучие. Нож повернулся вокруг своей оси, будто принюхиваясь или приглядываясь - и замер. Темп песни ускорился - и нож тронулся с места и неожиданно поплыл к обозу - не к воротам, как надеялся и боялся старший жрец. Значит, они не сбежали в город, и гоняться за ними по всей столице не придется. Но это же означало, что оба шпиона спрятались где-то в обозе, чтобы попасть к новому храму. Зачем, кто их послал, что они собирались делать, когда там окажутся, Узэмик не думал, и не только потому, что не по его мозгам и привилегиям было решать такие вопросы. Более насущная проблема беспокоила его гораздо больше: что может сделать один маг, специализировавшийся на поиске и сокрытии, против двух с неизвестной специализацией? Предположим, один из них - ученый, исследователь фундаментальной магии. Но второй... Как ни пытался Узэмик в порядке самоуспокоения, но представить Агафона за лабораторным столом или кучей книжек и свитков не мог.

    'Надо принимать неприятности по мере их поступления', - вспомнил он изречение знаменитого философа древности Бруно Багинотского - и недовольно поморщился. Что-то у него не охота на предателей получается, а вечер 'В мире мудрых мыслей'...

    Брюзгливо фыркнув, маг усилием воли отогнал все сомнения и страхи и сосредоточился на заклинании. Нож, отклонившийся было к воротам в минуты невнимания, снова повернул к возам.

    Послушники в синем, исполнявшие роли возчиков, удивленно таращились на него, провожая взглядами, но Узэмик смотрел строго перед собой, не теряя больше концентрации и не сбиваясь с ритма ни на мгновение.

    Первый воз миновали... второй... третий...

    Рядом с четвертым - будто магия на Белом Свете враз куда-то ушла, путеводный нож с тихим лязгом упал на мостовую. Синеробый послушник обернулся, едва не вывихивая шею - и Узэмик набросился на него, словно только и ждал этого момента:

    - Почему тут стоишь? Почему не в хвосте? Что везешь? Муку?

    - Никак не м-муку, ваше п-премудрие! Яичный п-порошок, ваше п-премудрие! Для неп-пищевых целей! То есть, в раствор сыпать! - побелев от яростного взгляда второго после Верховных лица, зазаикался паренек. - Я не виноват! Меня Верховный жрец К-кокодло сюда поставил! Вон он, у ворот! Спросите у него!

    - С ним я поговорю, не волнуйся! Когда время выберу! Ишь - порядок следования нарушать! - дивясь собственной наглости и одновременно радуясь, что Верховного не случилось поблизости, глухо рявкнул старший жрец, развернулся и побежал.