|
Проведя с исследователями полгода, вамаясец немного научился лукоморскому языку, и на вопрос Доходова о том, что это за интересное дерево с ажурной корой и листьями, старательно ответил: 'Ре-зи-но-е'. И в лучших традициях первооткрывателей, становившихся одновременно и первоописателями, Павел Ерофеевич зарисовал в своем блокнотике новый экземпляр древесного царства и не менее старательно под ним вывел: 'Резиновое Древо'. Впрочем, это был один из случаев, когда недослышанное название оказалось точнее любого, какое Доходов сумел бы придумать: древесина этого дерева и впрямь обладала свойством пружинить, что стало забавным сюрпризом для пришедших по следам исследователей дровосеков.
[44] Хотя, если быть совсем точным, такое возможно было. Если держать долото другой рукой. [45] Искушением возмездия долгого и тщательного - позже. [46] Для неграмотных. [47] Дополнительно было сломано не более трех ребер. [48] 'По спинке стула', - подумал атлан, и был не так далек от истины: судя по выражению лица посетителя, целью очередного подхода была его голова. [49] Не помогало в равной степени ничего. [50] Мало того, что оставшихся без поживы, но и вынужденных вместо загула в кабаке идти грабить одежную лавку и лабораторию знахаря: из одежды на задней части у обоих злоумышленников имелись теперь лишь ожоги второй степени. [51] В основном, нецензурные. [52] По мере оставшихся сил, которых, скорее, не осталось, чем наоборот. [53] Сил на что-либо более энергичное вроде отчаяния, возмущения или даже простого изумления с призывами Большого Полуденного Жирафа в свидетели бесстыдной наглости неведомых стеновозводителей, не хватило. [54] Которая как раз в кулаке и поместилась.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Заговор
Его окружало море тьмы. Тьма колыхалась повсюду, словно дегтярное желе, и не было у нее ни начала, ни конца, ни верха и ни низа, а только цвет - дымной ночи, и запах - стоялой воды, пота и страха. Анчар судорожно вздохнул, рванулся в поисках света и чистого воздуха - но липкий мрак не отступал и не отпускал. 'Может, это сон?..' - проплыла неуклюжая, как медуза, мысль. - 'Может, я снова... перебрал накануне?.. Или перетрудился?.. Или пере... чего-нибудь еще... хоть и не помню, чего?.. И даже то, что я сейчас думаю... мне тоже снится? И стоит только... проснуться, как... как... Как мне проснуться? Надо доплыть до края... до берега... или вынырнуть... если я глубоко... Но если глубоко... тогда я не смог бы дышать?.. И откуда вообще... взялось... это зловонное липкое море... если когда я засыпал... засыпал... засы...пал...' Тьма закружилась, и всё вокруг поплыло медленным водоворотом, вновь затягивая его с головой, вымывая из нее слова и мысли, как поток уносит щепки. - Белый шаман? Белый шаман? - тихий настойчивый шепот, бившийся ранее на грани слышимости, как муха о далекое стекло, ворвался вдруг в его удушливый сон. Налетевший на препятствие поток вздыбился волной, тьма затряслась, задрожала, помутнела и стала расползаться на клочья. - Белый шаман! С тобой всё в порядке? Сколько можно спать! Я тут скоро с ума сойду! У тебя совести нет! 'У меня... есть... совесть...' - качался мир, звеня его головой в такт словам. Но кто-то неотвязный и настырный жарко дышал ему в ухо и тряс за плечо, не удовлетворившись ответом - или не поверив в него. Каждое движение незнакомца сопровождалось странным глухим позвякиванием. - Белый шаман! Открывай глаза немедленно! Ты не имеешь права лежать вот так вторые сутки!.. 'Сколько?!' - . |
