– Вы не сказали почти ни слова с тех пор, как мы уехали от мадам Рассел.

– О чем говорить? – Кэролайн взглянула на него.

– Вы что то раскраснелись, вам жарко? – тихо спросил князь, словно не догадываясь о причине.

– Нельзя ли открыть окно?

– Надеюсь, вы извлекли пользу из этого вечера?

– Да, – промолвила она.

Князь понимал, что каждый человек должен когда нибудь повзрослеть. Но ему все же не хотелось быть первым, кто рассеет ее романтические иллюзии.

– Возможно, – он наклонился вперед, – вы когда нибудь сами вернетесь в заведение мадам Рассел. Уверен, Клэр с радостью примет вас в любое время…

Ее глаза под запотевшими стеклами очков испуганно расширились.

– Возможно.

Князь едва удержался от смеха, представив себе эту картину.

– Похоже, вы с мадам Рассел – близкие друзья, – неожиданно сказала она.

– Так и есть. Много лет назад она содержала такое же заведение в Париже. Мой отец возил нас с братом туда, когда мы были зелеными юнцами.

– И с тех пор вы сохранили теплое отношение к ней? Девушка, кажется, ревнует? Как ни странно, князю это понравилось.

– Она необыкновенная женщина – искренняя, без всякого притворства.

– Князь, вы все же не слишком высокого мнения о женщинах.

– Очень немногие женщины заслуживают высокого мнения, и это понятно. Большинству от меня что то нужно, и они стараются добиться своего, не стесняясь в методах.

– Могу себе представить, – пробормотала она, краснея. Князь взглянул на ее поникшую головку. Девушка чертовски наивна! Она не может быть политическим агентом. Теперь он был уверен в этом. Затея с переодеванием, вероятно, вызвана какими то другими причинами. Возможно, ее толкнуло на это непреодолимое любопытство. Большинство женщин не стремятся расширить свой кругозор и идут по проторенной дорожке: выходят замуж по расчету, рожают детей и, не зная забот, кружатся в вихре светских развлечений. В отличие от них Кэролайн, несомненно, интеллектуалка, она образованна, начитанна и, по молодости, легкомысленно пренебрегает условностями. Подумать только, читала Абеляра! Князь до сих пор не оправился от удивления.

– Говорят, – Кэролайн так и не поднимала глаз, – где бы вы ни появились, после вас остаются разбитые сердца.

У него дрогнуло сердце.

– Это вздор.

– Вот как?

– Если я и разбил чье то сердце, мне об этом ничего не известно.

– Я так и думал, – безрадостно заметила Кэролайн.

И тут их глаза встретились. Девушка вдруг показалась ему такой хрупкой и уязвимой, такой невинной и наивной и вместе с тем такой женственной и соблазнительной, несмотря на безобразный маскарадный костюм! И так же неожиданно князя охватило страстное желание обладать ею, послав ко всем чертям возможные последствия. Он отвел взгляд, надеясь, что это мимолетное помрачение рассудка пройдет.

– Мы приехали.

Карета остановилась. Снаружи послышались шаги лакеев, спешащих распахнуть дверцу.

Она не сразу поднялась, и несколько мгновений они молча смотрели в глаза друг другу.

– Вечер был очень… интересный, – сказала Кэролайн. Князь промолчал.

– Доброй ночи, Северьянов. – Выходя из кареты, девушка оглянулась.

– Буду рад снова увидеться с вами, Чарльз, – сказал князь. И это была чистая правда.

Он подал знак кучеру, и карета тронулась. Князь не оглянулся, хотя это стоило ему больших усилий. Николасу стало грустно.

Несколько часов спустя Николас остановился возле лавки Брауна.