– Я знаю, – печально сказала девушка.

Однако сегодня ей не хотелось обсуждать драконовские законы против рабочих объединений, особенно тех, что выступали против частной собственности или уничтожали ее. Она подумала о Северьянове. Интересно, сколько у него крепостных? Сотни, а может, тысячи? Кэролайн нахмурилась,

– Ты еще встретишься с Энтони Дэвисоном? – спросил Джордж. – Он приятный юноша. И завидный жених.

– Он всего лишь друг, папа, и я не из тех девиц, которые охотятся за женихами. Кому, как не тебе, знать это.

– Я пошутил. Мне хотелось развеселить тебя. На самом то деле это ему здорово повезло бы, если бы удалось заполучить тебя.

– Мы с ним принадлежим к разным слоям общества, – возразила Кэролайн, думая о Северьянове. – Сомневаюсь, чтобы сын пэра снизошел к дочери владельца книжной лавки.

Джордж тяжело вздохнул.

– Кэролайн, не в твоей воле изменить решение бабушки.

– Я не понимаю и никогда не понимала этого! Ведь она моя бабушка! Осенью мне исполнится девятнадцать лет. А вдруг она умрет? И мы так никогда и не поговорим? По моему, она считает меня виновной в выборе, который сделала мама. Или ненавидит за то, что я напоминаю ей об этом?

– Пожалуй, твои предположения верны. – Джордж обнял дочь за плечи и прижал к себе. – Нельзя заставить человека поступать так, как он сам не желает поступать. Такова жизнь, Кэролайн. – Он направился к лестнице.

Кэролайн смотрела ему вслед. Она понимала, что отец прав и бесполезно думать о бабушке до ее следующего дня рождения. Внезапно лицо девушки просветлело. Она достала из ящика лист писчей бумаги, взяла перо и в верхнем углу страницы поставила дату: « июля года».

«Дорогой Северьянов, – писала Кэролайн дрожащей рукой, – прошло уже несколько дней с тех пор, как мы познакомились на балу у Шеффилдов. Завтра состоится одно из последних событий сезона: скачки на приз в Ньюмаркете. Если пожелаете присоединиться ко мне, я буду в ложе . – Немного подумав, она добавила:

– Буду очень рад снова увидеться с вами». – И подписалась: «Чарльз Брайтон».

Кэролайн закрыла глаза. Раз уж ей не удается забыть о Северьянове, придется снова прибегнуть к переодеванию. Она молила Бога, чтобы Северьянов откликнулся на ее приглашение. Интересно, что принесет следующее свидание?

Алекс вошел в библиотеку и, прищурившись, посмотрел на брата.

– Почему сидишь без света?

Николас взглянул на него. Вечерело, и в комнате стало темнеть, но он так и не зажег лампы.

– Я задумался.

Алекс усмехнулся, чиркнул спичкой и зажег лампу на письменном столе.

– А мне показалось, что ты тоскуешь.

– Верно, – улыбнулся Николас.

– О чем же ты думаешь? Ну кроме Кати и этой удивительной мисс Браун?

Николас пристально взглянул на Апекса, удобно устроившегося в кресле.

– Уж не читаешь ли ты мысли, как цыганка?

– Ничуть. Просто я видел, как ты смотрел на нее.

– Вот как?

– Боюсь, тебя поразила стрела Амура, большой братец. – Алекс ухмыльнулся.

– Ты совсем спятил – такой же сумасшедший, как наш покойный папаша.

Алекс нахмурился.

– Извини. – Николас выругал себя за неосторожную реплику. Давно ходили слухи о том, что Алекс – не сын Ивана Северьянова. Это было вполне вероятно, потому что их мать, красивая и деспотичная, имела множество любовников.

– Пустяки. – Алекс сверкнул зубами. Но глаза у него не улыбались. Николас понимал, что, сам того не желая, разбередил старую рану.