Передо мной самая настоящая Вечная, во плоти… Если бы я уже не был знаком с Рогардом, если бы не успел с ним пообщаться вдоволь — то не знаю, как бы я себя вёл. Впрочем, слепо верить я тоже не собирался — мало ли, вдруг мне тупо лапшу на уши вешают, усыпляя бдительность? А так — держу маску спокойствия на лице, и делаю это, вроде как, даже убедительно.

— И да, Вечные — это те самые Забытые, о которых я тебе рассказывал, — пояснил я специально для Пети, что с недоумением поглядел на меня. — Госпожа Айравата, может, снимите чары с моих друзей? Всё равно они для вас не опасны.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Я мгновенно ощутил, что тонкие паутины чар, висевшие на всей троице, исчезли. Кстати, интересно — а почему она Хельгу не сковала?

— Верное замечание, — продолжила тем временем Айравата. — Мы, Вечные, сами изначально обычные смертные люди. Мы плоть от плоти материального, смертного мира — и потому, даже достигнув Вечности и переродившись в нечто новое, мы всё также свободны в обычных мирах. Но это не меняло того факта, что наша сила слишком велика для них. Если бы я появилась в любом из миров, это вызвало бы нечто вроде ряби на воде… Шанс, что меня раскроют и обнаружат, был слишком велик, а рисковать я не могла — от меня зависело слишком многое, и заменить меня в случае провала некому.

Чародейка на несколько секунд умолкла, словно прислушиваясь к чему-то.

— Но способ остаться незамеченной всё же был — запечатывать большую часть своих сил и, замаскировавшись под обычную душу, позволять миру провести меня через стандартный цикл. Проще говоря — я рождалась в качестве ребёнка настоящих местных жителей. Бывало девочкой, бывало и мальчиком — от меня не зависело. А менять свой пол в зрелом возрасте в большинстве миров не принято… Так что да — я родился здесь в качестве Николая, никаких подмен, двойников и прочего.

— А чем мешал мой отец?

— Пока он был жив, твоя память как реинкарнатора и силы из прошлой жизни оставались бы запечатаны. Максимум — ты бы периодически видел сны с отдельными, смутными воспоминаниями, но не более того. Ты бы постепенно сходил с ума, твоя магия с годами начала бы выходить из-под контроля и в конце концов ты либо умер в муках, сгубленный собственным даром, либо сутки напролёт пускал слюни, разглядывая стену.

— Почему? — удивился я.

— Потому, что заставить переродиться нужную тебе душу именно там, где тебе это требуется — очень сложная задача, — в голосе Вечной послышались нотки гордости. — Особенно если ты представления не имеешь, в какой части мироздания в данный момент эта самая душа. У нашей Империи были способы и сокровища, позволяющие делать это идеально, но они, как и большая часть нашего наследия, сгинули после поражения. Так что когда я готовила этот мир к предстоящему, затягивая сюда в качестве реинкарнатов амбициозных и жадных до власти Великих Магов, произошла небольшая осечка. Реинкарнатов не может быть больше одного в одной кровной линии. Судьбу второго, в данном случае тебя, я уже описала. К сожалению, моих возможностей хватало лишь на то, чтобы затягивать реинкарнаторов, определять же, кому и где рождаться, не в моей власти.

— Так выходит, что я тебе должен спасибо сказать за убийство моего отца? — желчно усмехнулся я. — Ведь если твои слова правдивы — я тебе жизнью обязан… Уж извини, скажу тоже, что и предателю — благодарности за такую «помощь» я как-то не испытываю. Кстати, раз у нас тут вечер задушевных бесед и признаний — не расскажешь, откуда в моей душе появилась печать, в которой и сидел наш общий знакомый? Я так понимаю, этот подарочек мне достался, когда я только оказался в этом мире, ещё в форме души? Почему именно я?

— Эта печать всегда была твоя и только твоя, — с улыбкой ответила Айравата.