ГЛАВА 32

— Плохое место. — Рагнар оглянулся через плечо. — Но достойно ли покидать его в такой спешке?.. Мы будто бежим от врага!

— Мы и бежим от врага, конунг, — проворчал я. — И лучше бы нам делать это побыстрее. Если уж Сивый решил сам вести людей против местного барона — вряд ли он пришел с маленьким хирдом.

Я бы на его месте прихватил хотя бы один клан и сотни две-три рыцарей. Вполне достаточно, чтобы снести любое войско по эту сторону гор… да и по ту, пожалуй, тоже. Сивый намертво привязал к себе северян, став спасителем для целого народа, и наверняка неплохо приструнил местных. И не только огнем и мечом, но и золотом. А также дипломатией, уступками, угрозами, обещаниями, династическими браками… Мудрый интриган и политик уж точно не ограничится одним классическим методом и сумеет скомбинировать два.

А при определенных обстоятельствах сможет ударить и пряником… или накормить кнутом.

Он наверняка уже давно бы захватил все пригодные для обитания земли, если против него не работал бы сам мир «Гардарики». Могучая и своенравная Система взбрыкивала против новоиспеченного конунга-нагибатора, подкидывая ему один сюрприз за другим.

Видимо, дело было в откровенно читерской «паровозной» прокачке. В силовом захвате власти на островах с помощью нескольких десятков топовых игроков. В молниеносном и сокрушительном ударе по самому сердцу Империи. В мгновенном выбросе на местный «рынок» целой кучи артефактного оружия из клановых схронов и астрономических сумм игрового золота.

Сивый мял баланс Системы стальной рукавицей — и Система не оставалась в долгу, наглядно демонстрирую Третий закон Ньютона. Любое действие порождало противодействие, и в конечном итоге все пришло к тому, что я видел вокруг.

Когда-то крепкая Империя пала — и тут же принялась расползаться по швам. И даже колоссальной по местным меркам армии в несколько тысяч северян, усиленной кланами игроков оказалось недостаточно, чтобы навести порядок. Сивый привел с собой лишь первого всадника… ну, скажем, Рагнарека — войну. Но остальные тут же пришли следом: голод, болезни и, наконец, смерть.

Ужас перед гневом Двуединого, наславшего на нерадивых почитателей черную заразу, оказался сильнее того страха, который внушали мечи северян. Бароны восставали, выжимая из крестьян последние соки на военные расходы — и разменивали жизни своих людей на жизни захватчиков. Поборы вызвали нищету, а за ней и голод… И когда местные лишились последних запасов, золото из бездонных сундуков Сивого основательно просело в цене. Он продолжал доставать из карманов сколько угодно местных денег — но едва ли кто-то смог накормить монетами умирающих детей и жен.

По дорогам Империи следом за армией северян шагала смерть, забирая всех без разбора. И раненых в бесконечных сражениях, и больных, и тех, кто не смог отыскать хотя бы корку хлеба. Сивый шел к власти хотя бы над этой частью мира людей — но шел по костям. И руки мертвецов поднимались из грязи размытых дождями дорог и хватали его за сапоги.

Я почему-то сразу представил себе могучего воина, бредущего навстречу врагу в тяжелых доспехах и с огромной двуручной секирой через болото. Он почти неуязвим под сталью чуть ли не в палец толщиной, его оружие способно разрубить человека надвое одним взмахом… но каждый шаг дается все сложнее. Коварная стихия чавкает и булькает под ногами, и прочная броня из преимущества превращается в бесполезный груз, способный прикончить своего владельца быстрее любого клинка. Враг все ближе — но до него не дотянуться.

Он юлит, отступает, не подставляется под удар — и успевает каждый раз поставить легкую ногу не в губительную топь, а на кочку.