Судя по всему, сорванная акция по спасению одного молодого человека очень огорчила Свету.

Сидора – точнее, урну с его прахом – с почестями похоронили на кладбище, примыкавшем к родовому погосту Булгаковых. Там, под уютными и раскидистыми березовыми кронами, нашли последний приют бойцы клана, погибшие в различных конфликтах. К ним и присоединился инструктор по боевой и рукопашной подготовке, обретя индивидуальную мраморную дощечку на месте погребения со скромной информацией: имя, фамилия, позывной и две даты. Сидор Охримчук. Судьба ему отмерила тридцать пять лет… А позывной у него забавный – Клевер. Никогда не слышал, чтобы к нему так обращались. Все Сидор да Сидор. Признаться, я сначала и думал, что это его позывной.

Хорошо, что инструктор оказался неженатым человеком, все прошло гораздо легче, и даже деловито. Дядя Вася Булгаков произнес прочувственную речь, парни из охраны выстрелили в воздух из пистолетов, согнав с деревьев стаю возмущенных ворон. Потом все мужчины уехали на поминальную трапезу, устроенную в поселковом кафе.

Несколько раз приезжали следователи из разных силовых структур. Допрос они вели в присутствии кого то из Булгаковых. Старейшина, что удивительно, постоянно был за моей спиной, нервируя гостей своим тихим покашливанием. Я уже на автомате твердил о событиях, произошедших с момента похищения и до освобождения меня волкодавами магами.

Мое появление в классе было встречено радостным ревом мальчишеской половины. Девчонки, конечно, тоже обрадовались, но скорее, с большим сочувствием. Как никак я целую неделю пропустил из за событий с наемниками, прячась от пронырливых журналистов, пронюхавших о моем участии в задержании опасного государственного преступника. Старейшина безапелляционно заявил, что в конторе Иртеньева «протекает», а посему Главе СБ нужно перетряхнуть весь служивый аппарат.

– Здорово, ты как сам? – Федька Татищев похлопал меня по плечу.

– Нормально, жить буду, – отшутился я, здороваясь с остальными ребятами. Конечно же, первыми шли мои друзья: Ванька Смирнов и Игорек Дементьев. Они радовались, кажется, больше меня самого.

Вразвалочку подошел Серега Ушаков. Неожиданно протянул руку – я не стал кочевряжиться и пожал ее крепким хватом.

– Молодец, уважаю, – баском произнес он. – Сначала императора спас, а теперь диверсантов с твоей помощью изловили. Фотку свою на Дорожке Славы видел?

– Не обратил внимание, – смутился я. Ну и зачем мне эта известность? Теперь начнется паломничество разных делегаций из других гимназий. Существует такая практика, что учебные заведения, не имеющие «знаменитостей», приводят своих учеников для поднятия морального духа и спортивной злости. Дескать, вам есть куда стремиться, заодно славу своей школе или гимназии принесете.

– Ты там такой красавчик! – со смешком сказала Иринка Плещеева, накручивая на палец пшеничную косу с алым бантом. Выпендрежница.

Света сердито засопела и показала жестом подруге, чтобы та замолчала, а потом двинула локтем Дементьева, который вернулся на свое место.

– Ты чего, Булгакова? – удивился Игорек, вытянув и без того худое лицо. – Совсем озверела! За что?

– Ни за что! – огрызнулась моя «сестра».