Полковник намеренно замолчал, дабы князь прочувствовал момент, и успев уловить в его глазах вспыхнувшее недовольство, выдал:

– Его Величество готов обсудить вопрос о помолвке Великой княжны Лидии и вашего сына. Таким образом Мстиславские предлагают союз на прочных родственных отношениях.

– Сильный ход, – одобрительно кивнул Георгий. – Действительно, сильный и перспективный, учитывая многовековое противостояние Мстиславских и Мамоновых. Я думал о родственном союзе, не буду скрывать, но не находил никаких аргументов в пользу того, чтобы государь отдал замуж одну из дочерей за кого то из нашей семьи. И совершенно упустил из виду его старшую внучку. Она ведь ровесница Андрея. А сам цесаревич Юрий как смотрит на подобный альянс?

– Увы, это не в моей компетенции, – развел руками Кольцов. – Если вы согласны вести переговоры на взаимовыгодных условиях – дайте знать. Не торопитесь с ответом, но я буду ждать вашего решения в любое время суток.

– Один момент хочу прояснить, – князь вздел указательный палец вверх. – Предложение по Великой княжне и некие преференции для императорского клана на моих землях – все это входит в приданое молодых?

– Я думаю, так и есть. Если вы хотите вернуть сына гораздо раньше в обход законов, придется пойти на компромисс, завуалированный подобным образом.

– Что ж, я услышал предложение государя, – Мамонов сдернул салфетку с шеи, небрежно бросил ее поверх тарелки и встал, тем самым давая сигнал к окончанию встречи. – Ваш телефон, полковник, у меня есть. Послезавтра я дам предварительный ответ, готов ли продолжать обсуждение.

Кольцов тоже поднялся из за стола, вытянулся и энергично кивнул – князь руки не подал – и нейтрально произнес:

– Честь имею, светлый князь. Жду вашего звонка в любое время дня и ночи.

– Всего доброго, Артем Сергеевич, – добродушно отозвался Мамонов и проследил взглядом вышедшего из кабинета офицера. Не было никакого смысла сердиться или срывать злость на переговорщике. Он всего лишь посредник между двумя сильными и влиятельными Родами. Разве ругают кнут, который отхлестал нерадивую корову, потоптавшую огород?

В кабинет осторожно заглянул обслуживавший их официант.

– Что нибудь желаете еще, светлый князь? – поинтересовался он, разглядывая стоящего посреди помещения знатного посетителя с заложенными за спину руками.

– Повтори, любезный, коньяк и к нему чашку крепкого кофе, – принял какое то решение Георгий и в ожидании заказа вернулся на свое место. Предложение императора таило в себе откровенно неприкрытую ловушку, и Мамонов хорошо ее видел, поэтому и не беспокоился, что легко попадет в нее. Проблема была в другом: преграждая путь Мстиславским к его землям, следовало отказаться от сына навсегда. Но Аксинья ни за что не пойдет на подобный шаг, а значит, ее решение пятнадцать лет назад убежать с Андреем из Рода оказалось правильным. На хрена такой папаша, который отмахивается от собственного дитя? Только вот беда: Георгий хорошо знал Мстиславских. Стоит им только залезть в чужой курятник, хоть одной ногой – и скоро начнут указывать хозяевам, какую курицу прирезать.

Официант принес на серебряном подносе бокал с коньяком и дымящуюся чашечку кофе.

– Разрушитель, надо же, – пробормотал Георгий, одним махом выпивая обжигающий терпкий напиток с насыщенными фруктовыми тонами, а вот кофе пока стоял нетронутый. – Этак он еще и Источник загубит! Одни проблемы от тебя, Андрейка, вырисовываются. Настоящий разрушитель… всего и вся. Эх, как бы с тобой встретиться, прощупать твои мысли, настроение, взгляды на жизнь? Разве что через Странника? Хм, зря, что ли, я чародею жалование плачу? Пусть поработает.

3

Два дня после счастливого и удачного освобождения я провалялся в постели, откармливаясь и залечивая полученные синяки и царапины под бдительным присмотром Людмилы Ефимовны и целителя Олафа Ингваровича.