– Ты чего, Булгакова? – удивился Игорек, вытянув и без того худое лицо. – Совсем озверела! За что?

– Ни за что! – огрызнулась моя «сестра». – Скажи Ирке, чтобы хвост прижала!

– Сама и говори!

– Ты же с ней дружишь!

– Ой, разбирайтесь без меня, – Дементьев подмигнул, когда я проходил мимо, и ухмыльнулся, показывая большим пальцем на покрасневшую Светку.

Я пожал плечами, как будто не понял намека, и сел за свою парту.

– Привет, Илана, – негромко сказал я, раскрывая учебник. Сейчас по расписанию должна быть биология. Маша Няша, то бишь Мария Павловна Сарычева что то запаздывала.

Рудакова покрылась легким румянцем, встретившись с моим взглядом, и коротко кивнула. Ее толстая коса, перекинутая через плечо, в этот раз была украшена заколкой в виде большой божьей коровки с милой улыбающейся мордашкой. Интересно, а кокцинеллиды – эти забавные жучки с пятнышками – могут улыбаться? Раз у нас сейчас биология, полезно вспомнить, как они по научному называются.

– Я рада, что с тобой все в порядке, – тихо проговорила она и снова посмотрела на меня, но как то очень и очень странно, у меня даже мурашки по спине пробежали. В ее глазах, похожих на лесные озера, таких непроницаемых, вспыхивали яркие искорки любопытства.

– Спасибо, – улыбаюсь в ответ. – Я живучий.

– Слушай, Волховский, – повернулся ко мне Дементьев. – Ты как умудряешься влипать во всякие истории? То в Евпатории потерялся на целую неделю, потом на Болотном дураком на боевую магоформу полез, теперь вот к ляхам диверсантам попал в лапы.

Хлесь! Бам! С двух сторон сразу прилетели чувствительные удары от Светы и Иланы. Причем, один учебник влепился в спину Игорька, а Илана умудрилась попасть по лбу.

– Да вы чего? – завопил Дементьев, его шрам под губой задергался. – Сговорились, что ли? Защищаете Викешу как волчицы! Слова лишнего не скажи!

Со всех сторон раздались смешки. Кто то сказал, что он еще мало получил.

– Ты поговори еще, умник, – пригрозила Света и зыркнула на нас обоих очень внимательно.

Илана не стала опускать голову, как раньше, а наоборот, вздернула носик и вызывающе посмотрела на более статусную подругу. На мимолетное переглядывание никто не обратил внимания, а я мысленно почесал макушку. Не нравилась мне эта ситуация. Вернее, нравилось, что две симпатичные девчонки борются за мое внимание. Но сыплющиеся из красивых глаз искры говорили о зреющем скандале. И о причине такового я догадывался. Может, пересесть к Ушакову? Он до сих пор по королевски занимает всю парту.

– Нужно Викентия поблагодарить, что по всей Москве блокпосты сняли! – предложила Аня Лисицына, успевая и разговаривать, и слушать в наушниках музыку. – А то похлопали по плечам и разошлись, как будто, так и надо.

– Ага, с цветами и благодарностью от императора! – хохоча, воскликнул Колька Аксаков, отбиваясь от Федькины щелбанов. Во всем классе он был самым низкорослым, и даже Плещеевой едва доставал до плеча. Вдобавок к этой проблеме у Кольки все лицо было обсыпано веснушками, словно поляна с желтеющими одуванчиками. Понятно, что ему сразу прилепили прозвище «Конопатый». Слегка приподнятый кончик носа превратил Кольку в несносного и обидчивого мальчишку. Что поделать, не каждому дано родиться красавцем. Род Аксаковых, не самый богатый в дворянской Москве, к тому же, не имел никаких возможностей для улучшения внешних данных будущих поколений, на которое требуется не одно столетие.

– И тортик не забыть!

В классе нарастало бесконтрольное сумасшествие. Не знаю, что произошло бы дальше, не зайди в класс Маша Няша. Среднего росточка, худенькая, но с горделиво расправленными плечами, в строгой светло серой юбке и жакете, она простучала каблуками туфель до учительского стола, держа под мышкой классный журнал, оглядела мгновенно притихший класс.