– Господин Аксаков, весьма недальновидно упоминать Его Величество в столь неподобающей форме, – заявила она мелодичным голосом, в котором явственно прозвенели металлические нотки. Пусть со старшими учениками Марии Павловне не хватало жесткости, на младших она сполна применяла свой педагогический кнут. – Не хотелось бы видеть вас в списках отчисленных.

Конечно, биологичка преувеличивала, но что в ней не отнять, не каждого она столь откровенно запугивала. Знала, кого можно просто попенять, а с кого и стружку снять. Аксаков для нее оказался каким то непонятным раздражителем, каждый урок начинался с атаки на Конопатого.

– Извините, Мария Павловна, не подумал, – промямлил правильные слова Колька.

– Извиню, когда исправишь свою неудовлетворительную оценку. И «посредственно» меня не устроит, сразу предупреждаю, – отрезала Сарычева и зацепилась взглядом за меня, уголки губ дернулись в улыбке, сразу превратившую строгую учительницу в обаятельную Машу Няшу. – Викентий Волховский! А вот это сюрприз! Я уже стала волноваться, что не увижу вас в первом триместре, столько всего наговорили про ваше самочувствие… Ты в порядке?

– Да, вполне, Мария Павловна, – я проявил вежливость, встав на ноги. – Готов постигать премудрости биологии и прочих наук.

В классе раздались смешки, даже Илана улыбнулась. Правда, сразу сжала губы в тонкую полоску, превратившись в ледяную красавицу.

– Похвально. Значит, сможешь рассказать о систематических группах простейших? Госпожа Булгакова утверждала, что вы занимались самостоятельно. Что ж, похвально. И все таки я хотела бы убедиться, что ничего не упущено.

– Я так понимаю, уже нужно отвечать? Или первым начнет Аксаков?

– Эй! – возмутился Конопатый.

– Он пойдет на закуску, – иногда Мария Павловна умела шутить.

Я вздохнул и только раскрыл рот, чтобы начать увлекательный рассказ о корненожках, радиоляриях и прочих споровиках, как в коридоре послышался дробный топот ног, какой то нарастающий шум, и вдруг кабинета распахнулась, на пороге появилась сама Антонина Елизаровна – наша классная дама. С виду всегда сдержанная, сейчас она лихорадочно поправила прическу, разгладила невидимые морщины на белой блузке. Уняв вздымающуюся от быстрой ходьбы грудь, она приложила к ней руку и прерывисто выдохнула:

– Прошу простить, Мария Павловна, что помешала вашему уроку. Боюсь, сегодня он может и вовсе сорваться.

– А в чем дело, Антонина Елизаровна? – нахмурилась биологичка. – У нас какие то внеплановые мероприятия возникли?

– Получается, что возникли, – пространно сказала классная дама. – Через несколько минут к нам прибудет цесаревич Юрий Иванович с Великой княжной Лидией.

– В гимназию? – подобралась Маша Няша.

– К нам, – четко выделила Антонина Елизаровна. – Сюда, в наш класс…

Ушаков не сдержался и громко присвистнул. На него зашикали, а классная, нервно сцепив пальцы, высмотрела меня и сказала:

– Ребята, для нас это величайшее событие. Члены императорской семьи посещали Щукинскую гимназию девять лет назад на пятидесятилетний юбилей. Срок приличный. Поэтому очень прошу быть ответственными, не свистеть по дурацки, – она повысила голос и зыркнула на Ушакова. – Не заставляйте своих родителей краснеть за подобные выходки.

Дверь неожиданно распахнулась, классная тихо ойкнула и вытянулась, вся бледная и взволнованная. В кабинет вошли двое крупных мужчин в черных костюмах, сдержанно кивнули на приветствие учительниц и внимательно оглядели затихший класс. Я вдруг почувствовал на своей руке похолодевшую ладошку Иланы, и приятные мурашки снова оживились, оттаптывая мне позвоночник.