– Да все нормально, – я беспечно махнул рукой и направился по лестнице к себе.

– Приведешь себя в порядок, спустишься вниз! – крикнул в спину Булгаков. – Евгений Сидорович хотел с тобой пообщаться!

Я наскоро сбросил грязную одежду и затолкал ее в корзинку для белья, а сам встал под едва теплый душ, смывая пот. С трудом сдерживая нетерпение, я размышлял о том, зачем здесь господин Ломакин. Скорее всего он привез ответ от матери. То то подмигнул мне незаметно. Значит, точно есть какие то новости.

Облачившись в шорты и чистую футболку, я расчесал влажные волосы, привел себя в тот самый порядок, который требовал опекун, и присоединился к мужчинам. Сел на диван как раз напротив Ломакина.

– Я как раз встречаюсь с учениками Щукинской гимназии, – пояснил маг. – Чтобы не терять драгоценное учебное время, решил познакомиться с вами всеми заранее и определить для себя, как именно строить подачу материала. Как никак, вы у нас уникумы каждый в своей стихийной нише. Особенно ты, Викентий. Наталья Александровна, моя подопечная, много о тебе рассказывала.

– В каком плане? – деловито спросил я, проведя рукой по макушке. Волосы еще не высохли.

– Ну не в плане же ваших танцевальных подвигов! – засмеялся Ломакин. – Я успел с Иваном Олеговичем пообщаться, и он меня озадачил тем, что сам не может понять, какая Стихия является у тебя приоритетной. Но такого быть не может. Во время известных событий на Болотном твоя храбрость стала для окружения императора сюрпризом и одновременно укором для тех, кто просто обязан был вместо тебя защитить гостей. А теперь самое главное: что ты пестуешь?

– Да я не знаю, Евгений Сидорович, – развожу руками и гляжу на Булгакова. – Непонятная какая то искра. Меня из за этого и заставляют ориентироваться на защитные компоненты магии.

– Так и есть, господин Ломакин, – подтвердил с облегчением опекун, словно я спас его от необходимости изворачиваться и лгать. Не будет же он во всеуслышание говорить о появлении в их Роде антимага! Да еще в ситуации, когда Наташа может выйти замуж за Алексея Куракина! Иван Олегович справедливо опасался утечки информации через гостя. – Ситуация весьма странная, и усугубляется тем, что мы не можем найти кровных родственников Викентия и провести генетический анализ, чтобы выявить приоритет Стихии.

– Все настолько плохо? – Евгений Сидорович ловко приподнял правую бровь, показывая свое изумление. – Неужели по банку данных нельзя провести экспертизу?

– Закон о сиротах не позволяет до совершеннолетия проводить манипуляции с выявлением родства, – кивнул Булгаков, и я снова мучительно подумал, кто мог положить письмо из Евгенической комиссии в мою комнату. Все таки тетя Люда? – Даже для сбора генетического материала в базу хранения.

– А как же вторая инициация? – еще больше удивился гость.

– Она уже прошла, – спокойно ответил опекун. – Полгода назад Вик тяжело заболел, и именно после этого у него стали проявляться уникальные способности.

– Которые похожи на антимагическую сущность, – задумчиво произнес Ломакин, потирая подбородок.

Иван Олегович вздрогнул и очень пристально поглядел на гостя. Я заметил, как его зрачки потемнели, а на его пальцах запрыгали серебристые искорки. Мне стало страшно. Как бы не убили моего нового знакомого! Зачем Ломакин об этом сказал? Показал, что знает секрет Булгаковых?

– Поясните, Евгений Сидорович, – пришел в себя опекун, разгоняя тяжелое магическое поле, образовавшееся вокруг него.

– Я просто сопоставил некоторые факты из всего, что окружало Викентия в последнее время, – невозмутимо ответил маг, – точнее, из доступной информации и разговоров несдержанной на язык молодежи. Не забывайте, Иван Олегович, кто у меня самый интересный собеседник.