Найдя на полке банку из под кофе, неведомо какими путями попавшую сюда, я положил в нее записку и поджег. Как только маленький лоскут бумаги почернел и съежился, растер его пальцами до состояния сажи. И тут в дверь постучали. От неожиданности я подпрыгнул на месте, и как вор, попавшийся на горячем, опять метнулся к полке, сдернул оттуда старый радиоприемник с открытой крышкой (так и не удосужился привести его в порядок), с грохотом уронив несколько книг, и поставил его на стол.

И только потом пошел открывать дверь. Людмила Ефимовна подозрительно потянула носом воздух. Погрозила пальцем:

– Куришь? Или еще не успел? Табаком, вроде, не пахнет. Бумагу жег, что ли?

– Да вы что, тетя Люда! – возмутился я, ощущая, как горят щеки. – Обжигал концы проводов. Вот, решил приемником заняться.

– Понятно, – улыбнулась княгиня. – Разрешишь войти?

– Да, конечно! – я отступил в сторону и пропустил Светину маму, и сразу прикрыл дверь. А сам поглядывал, как она неторопливо прошлась по комнате, окидывая ее хозяйским взглядом.

– Молодец, все в порядке держишь, – Людмила Ефимовна кивнула и присела на стул, легким движением разгладив на коленях ткань платья. – Ты видел письмо из Канцелярии?

– Так это вы принесли его? – сразу стало понятно, о чем говорит княгиня. – А я все варианты перебрал!

– Я не знаю, что в том письме, и не хочу знать, – серьезно на меня посматривая, произнесла Булгакова. – Возможно, императорская семья предлагает тебе выгодную сделку, например, учебу в элитном учреждении в обмен на переход в их клан. Или еще какие интересные преференции, от которых трудно отказаться мальчику с уникальным Даром. Хочу лишь сказать, что наша семья… Я говорю именно о нашей семье, проживающей в этом доме… Ты стал нам как родной. Это бывает, когда вкладываешь в человека всю свою душу и получаешь в ответ благодарность. Тебе здесь нравится, я это чувствую. Наши дети с тобой очень сдружились, даже Артем, что удивительно для его непримиримой натуры. Он вообще с трудом выносит чужаков в доме, а знаешь, почему?

– Характер такой, – я привалился к шкафу плечом, чтобы не упасть от слов Людмилы Ефимовны. Так откровенно со мной еще не разговаривали!

– Он – эмпат, – улыбнулась женщина. – Поэтому его первая реакция, когда ты появился здесь, и была столь резкой и бурной. Артем попытался закрыться от тебя, но антимагия сломала защиту, и он потом всю ночь мучился от головной боли.

– Простите, я не знал, – буркнул я смущенно. Что бы этому балбесу сразу сказать о проблеме! Придумал бы что нибудь, как поставить блокаду. – Но потом то он вполне нормально со мной общался!

– Клановые маги нашли решение, – кивнула Людмила Ефимовна. – Ну и ты перестал неосознанно ставить свои антимагические барьеры. В общем, все сложилось как нельзя лучше. А письмо… Никто о нем не знает, даже Иван Олегович. Я прекрасно осознаю, что поступаю неправильно, но считаю, ты сам должен оценить ситуацию и сделать выбор. Рано или поздно – а скорее, раньше – Мстиславские захотят видеть тебя в своем клане.