– Разве Фиона что то сделала тебе? – спросил Торн, подходя к ним.

– Нечего забивать голову моей жены всякими глупостями, – уклончиво ответил Роло. – Знаешь, мне и самому уже не верится, что когда то я хотел заполучить в свою постель эту ведьму.

Торн весь подобрался.

– И ты на самом деле заполучил ее в свою постель, а, Роло? – спросил он.

Роло покосился на Фиону и приподнял бровь.

– А что она тебе наговорила?

– Фиона сказала, что ты не мог взять ее. Силенок не хватило.

Пытаясь скрыть свое смущение, Роло запрокинул голову и громко расхохотался.

– У меня? Не хватило сил на девку? Иди ка, спроси об этом у моей жены. – Он снова хохотнул. – Я отделал ее за сегодняшнюю ночь не меньше четырех раз.

– Это что, по твоему, мало – четыре раза за ночь?

– У Фионы будет ребенок, – после короткой паузы сказал Торн. – Может это быть твой ребенок?

Фионе захотелось взвыть, настолько покоробил ее вопрос Торна – безжалостный и прямой. В эту минуту она вдруг поняла безвыходность своего положения. Даже если все сейчас объяснится в ее пользу, рано или поздно в голове Торна возникнут новые сомнения, и этому не будет конца.

Если Фиона была оскорблена, то Роло – скорее озадачен. Ему одинаково не хотелось ни признавать себя отцом ведьминого отродья, ни сознаваться в своем мужском бессилии.

– Я не претендую на этого ребенка, – небрежно бросил он, поразмыслив. – Пусть он будет твоим, Торн, раз тебе этого так хочется.

Такой ответ, разумеется, нисколько не уменьшил подозрений Торна.

– Так ты спал с Фионой, когда она жила здесь?

– А ты как думаешь? Ты сам знаешь, что я хотел ее.

– Нет! – крикнула Фиона. – Он лжет! Не верь ему, Торн! Здесь задета мужская гордость. Правда нестерпима для него. Меня до сих пор передергивает от отвращения, когда я вспоминаю, как он лапал меня своими липкими руками. Да, он пытался переспать со мной, но эта штука, что приделана у него между ног, каждый раз отказывалась служить, потому что я поила его травами, лишающими мужской силы.

Роло кинулся на Фиону с кулаками, но Торн успел загородить ее своим телом.

– Не смей трогать ее.

– Но ты же слышал, что она сказала. Как ты можешь позволять своей девке так разговаривать с мужчинами? Не хватало еще выслушивать оскорбления от этой… этой… – Он не нашел слов.

– Я слышал, что и как она сказала. Так что – это неправда? Я не уверен. Фиона прекрасно разбирается в травах, и ей вполне по силам было сделать то, о чем она говорит.

– Ты же веришь мне, Торн, правда? – с надеждой спросила Фиона. – Ребенок твой. У меня никогда никого не было, кроме тебя.

– Может быть, я тебе и верю, – после долгого раздумья ответил Торн.

Роло с отвращением поморщился и пробурчал:

– Какой же ты осел, Торн Безжалостный. Затем Роло повернулся и пошел прочь, радуясь в душе, что сумел в столь рискованном разговоре отстоять свое мужское достоинство.

У мужчин своя гордость, и женщинам сюда лучше не соваться.

Еще через несколько дней приехал Ульм с сообщением от Торольфа. Плохая погода и болезни задерживали постройку дома. Торольф просил Торна вместе со своими людьми помочь ему, чтобы до прихода настоящей зимы успеть поставить хотя бы стены и крышу. Разумеется, Торн не мог отказать брату и решил выехать на следующее же утро.

– Как долго тебя не будет? – спросила его Фиона.

– Понятия не имею, – ответил Торн. – Все зависят от погоды и от того, как пойдет дело.

Сердце Фионы учащенно забилось.

– Но ты вернешься, правда? Торн пристально посмотрел на нее.