– Раз в год, летом. Он отвозит туда рабов, которых успевает купить за осень и зиму. А если ему удается купить христианских священников, он везет их в Багдад.

– Pop – очень богатый человек. Ест с золотых тарелок, а все стены в его доме увешаны гобеленами.

Мораг отворила дверь небольшой спальни и жестом пригласила Фиону и Тиру войти.

– Еду вам я принесу попозже, – сказала она. – Грейтесь пока. Спальня – это большая роскошь для рабов, но для своих рабынь Pop идет и на такое послабление. Правда, своих мужчин рабов он держит всех вместе. Не боитесь, вас здесь не будут ни бить, ни морить голодом – если, конечно, вы не станете делать глупостей. Этого Pop не любит.

Тира что то сказала Фионе по гэльски. В ту же секунду лицо Мораг просветлело, и Фиона поняла, что та понимает этот язык.

– Вы говорите по гэльски? – удивленно спросила Мораг. – Вы что, обе из Ирландии?

– Только я, – ответила Тира. – А Фиона с острова Мэн. Ты понимаешь, о чем мы говорим?

Лицо Мораг сделалось задумчивым.

– Да, понимаю, хотя немало лет прошло с той поры, как я в последний раз говорила на своем родном языке. Я попала сюда из Ирландии. Я была жертвой одного из самых первых набегов викингов на наше побережье. Pop оставил меня при себе как любовницу. А потом, когда я ему надоела, я стала уже слишком старой и некрасивой, чтобы на меня кто нибудь позарился. Pop сделал меня домоправительницей. Ну все. Теперь отдыхайте, а я скоро вернусь.

Едва за Мораг закрылась дверь, пленницы оживленно заговорили:

– Может быть, нам удастся уговорить Мораг помочь нам, – с надеждой сказала Фиона. – Мне она показалась такой симпатичной…

– Она боится Рора, – возразила Тира. – Он убьет ее, если узнает, что она помогла нам бежать.

– Возможно, ты и права, – сдалась Фиона. – Но все равно, пока у нас есть время, мы будем искать возможность сбежать. И не попадем на византийский рынок, если только на то будет воля божья!

16

Торн и Арен вернулись в дом Роло примерно через две недели после того, как Фиона и Тира были проданы Рору. Викинги пришли одни, без своих воинов – те остались помогать Торольфу заканчивать новый дом. Да, сказать по правде, их и не слишком то тянуло в дом Роло, где их принимали с очевидной неохотой.

Увидев пришедших, Бретта бросилась к Торну со словами приветствия, принялась снимать с него тяжелый меховой плащ. Торн почти не обращал внимания на суетящуюся возле него Бретту. Его глаза бегали по сторонам, выискивая Фиону.

Арен разделся первым и бросился на поиски Тиры, но Бретта успела остановить его.

– Посидите возле огня с мороза, – ласково предложила она, передавая плащ Торна подошедшему рабу. – А вот и горячее вино, чтобы согреться изнутри.

Она взяла у подбежавшей служанки кубки с дымящимся сладким вином и подала их гостям.

Торн принялся неторопливо прихлебывать ароматный напиток, не переставая при этом осматривать зал.

– А где Фиона? – не выдержал он наконец. Странное чувство охватило его. Что то здесь не так.

– Забудь про Фиону, – сказала Бретта.

Ей хотелось, чтобы не она, а брат рассказал Торну историю, которую они придумали на этот случай.

Арен, бегавший на поиска Тиры, вернулся и окинул Торна диким взглядом.

– Они исчезли, Торн! Фиона и Тира исчезли! Торн непонимающе тряхнул головой:

– Как исчезли? Куда?

– Никто не знает. Или не хочет сказать.

Бретта усмехнулась про себя. Да уж, они с братом здорово пригрозили слугам и рабам. Все будут держать языки за зубами!

Торн обернулся, пронзив Бретту острым взглядом.

– Это правда, Бретта?

– Да, – ответила она, старательно изображая сочувствие.