– Рану нужно прижечь, – сказала Фиона, обращаясь к Тире. – Возьми нож и положи в огонь.

Тира повиновалась молча и беспрекословно. Она нашла короткий широкий хлебный нож и положила его на раскаленные угли очага. Когда лезвие раскалилось докрасна, она вынула нож и передала его Фионе. Та на секунду задумалась, собираясь с мыслями, а затем решительно приложила раскаленную сталь к ране. Запах горелого мяса наполнил комнату. Pop дико вскрикнул и потерял сознание.

Фиона действовала очень быстро. Толстым слоем наложила успокаивающую мазь, туго забинтовала рану чистой холстиной.

– Он поправится? – с надеждой спросила Тира. – Мы получим свободу?

– Все в руках божьих, – откликнулась Фиона. – Я сделаю отвар, снимающий воспаление. Это должно ему помочь. Я буду молить бога, чтобы он не оставил нас. Pop потерял много крови, я приготовлю еще одно лекарство – чтобы восполнить эту потерю.

– А ведь мы могли бы бежать с тобой прямо сейчас, Фиона, – внезапно выпалила Тира. – Pop ведь не может удержать нас.

– Я обещала вылечить его, и я это сделаю, – твердо ответила Фиона. – А там, с божьей помощью, мы с тобой получим свободу.

Утихли трескучие морозы, отшумели метели, и установилась наконец мягкая тихая погода. Теперь было ясно, что Pop будет жить и что нога мало помалу вновь станет служить ему. Он оказался человеком слова и не пытался удержать Фиону, когда она сообщила, что назавтра они с Тирой уходят из его дома.

– Куда вы направитесь? – только и спросил он.

– Ты слышал о Гарме Черном?

– Конечно. Его дочь замужем за Жирным Роло.

– Рика дала Роло развод. Мы с Тирой намерены до весны прожить в доме ее отца.

– Путь не близкий. Эх, право, ехали бы вы лучше в Византию. С вашими то талантами я бы вам такого хозяина подыскал! И договорился бы, чтобы ребенок остался с тобой, Фиона.

– Я никогда не стану рабой по своей воле, – заявила Фиона. – Или твое слово не закон? Ведь ты обещал, что не станешь удерживать нас!

Нет, Pop привык держать слово, хотя и понимал, какую драгоценность выпускает сейчас из своих рук. Да, на Востоке за такую целительницу, как Фиона, он получил бы гору золота. Но… Обещание есть обещание.

– Вы свободны, – сказал Pop. – И ты, и твоя помощница. Конечно, зима – не лучшее время для путешествий, но вы, я вижу, настроены решительно.

– До дома Рики не так уж и далеко. Будем молиться, чтобы мягкая погода продержалась дней шесть, – сказала Фиона, боясь, как бы Pop не затеял снова тот же разговор… – Я сделала для тебя все, что могла. Твоя нога и твоя жизнь теперь вне опасности. Я научу Мораг, как нужно дальше ухаживать за тобой.

Следующее утро встретило Фиону и Тиру неярким солнцем. Путешественницы покидали дом Рора. Мораг дала им с собой еды на все шесть дней пути. Чтобы не тащить тяжелый ларец, Фиона и Тира рассовали мешочки с сушеной травой прямо по карманам платьев и шерстяных плащей на меху, которые приказал дать им Pop вместе с высокими меховыми сапогами.

Фиона и Тира вышли за околицу и зашагали на юг.

Торн и Арен покинули дом Роло тоже на заре, когда еще не началась обычная утренняя суета. Метель прекратилась, и теперь с небес смотрело низкое зимнее солнце. Конечно, у Торна руки чесались немедленно свести счеты с Роло и его сестрой, но он не мог подвести ту девушку, которая говорила с ним вчерашней ночью. Он только мысленно поклялся, что вернется сюда сразу же, как только освободит Фиону из рук работорговца. Впрочем, раньше или позже, но Роло и Бретта никуда не денутся от возмездия.

Торн хорошо знал дорогу. Он не раз бывал у работорговца и вел с ним дела, когда возвращался с моря с добычей и пленными.

Они добрались к вечеру того же дня.