– Фиона, сладкая моя Фиона, волшебная моя Фиона, – нежно шептал тем временем Торн, не прекращая целовать Фиону. – Я схожу с ума по тебе. Ты похитила мое сердце. Но даже если вся будущая жизнь превратится для меня в пытку, и тогда я не дам тебе уйти. И мне неважно – была ты любовницей Роло или не была. Я снова сделаю тебя своей.

Последние слова стали для Фионы ушатом ледяной воды. Секунду назад она умирала от желания, теперь – пылала от гнева.

Фиона освободилась от объятий Торна одним резким, сильным движением. Он уже успел уложить ее на кровать – да так, что она того и не заметила, распаленная любовной страстью. Фиона поднялась на ноги, а Торн остался лежать на боку, ошеломленно моргая светлыми ресницами.

– Ведь мы больше не женаты, – произнесла Фиона и замолчала, ожидая, чтобы Торн подтвердил или опроверг это.

– Ну и что? Никто здесь не признает христианский брак всерьез.

Фиона нахмурилась.

– Мы с тобой больше не муж и жена, так? – повторила она свой вопрос.

– И никогда по настоящему ими не были. – Тогда кто я тебе? Наложница? Рабыня?

Теперь пришла очередь Торна нахмурить брови.

– Какая разница?! – сердито произнес он. – Ну если хочешь, даже Роло оказался бессилен перед твоей силой… Да я и сам подвластен твоим чарам. Так что ты для меня – ведьма! А на ведьмах не женятся..

Вспышка гнева была такой сильной, что Фиона на короткое время ослепла. Ну и что теперь?! В глазах своего, христианского, бога Фиона остается его женой, и останется ею навсегда! Но, с другой стороны, она вовсе не хочет всю жизнь быть связанной с человеком, который считает ее ведьмой в жизни и любовницей в постели.

Фиона фыркнула и повернулась спиной к Торну.

– Запомни, я никогда не была и не буду ничьей любовницей, – твердо сказала она. – И пойми наконец, что христианский брак не может быть расторгнут.

Торн озадаченно посмотрел на нее. Она что, нарочно его дразнит? Или пытается напугать? Ну уж нет, никого он не боится – даже эту ведьму.

И, желая доказать это. Торн сказал:

– Не хочу с тобой спорить. Если ты веришь в то, что мы по прежнему женаты, – верь, я не возражаю. Женаты так женаты, пусть будет так.

Произнося эти слова. Торн и не думал о том, что он говорит чистую правду. Безумец!

11

На следующий день тело Бренна предали земле, Фиона не была при этом: она по прежнему сидела взаперти в спальне Торна. Приказ Торольфа оставался в силе.

Фиона в одиночестве всплакнула по своему другу и учителю, а после полудня в комнату заглянула Тира и принесла еду на большом подносе. Тира держалась отстраненно, стараясь даже не смотреть в сторону Фионы. Она, наверное, так и ушла бы, не сказав ни слова, если бы Фиона не заговорила с нею сама:

– Прости меня, Тира. Я не успела поговорить о тебе с Торном. Ты же знаешь, где я была.

Тира повернулась к ней лицом, и Фиона невольно вскрикнула. Синяки, ссадины, припухшие разбитые губы.

– Господи, да что это с тобой?

– Неважно, – потупилась Тира. И тут Фиона поняла.

– Это Ульм, не так ли? – сказала она. – Боже мой, каким же зверем должен быть мужчина, чтобы так обращаться с женщиной!

В ответ Тира безвольно пожала плечами:

– Это Ульм, да. Я сама виновата. Попыталась сопротивляться. Я теперь все поняла и не буду больше так поступать.

– Ах, Тира, мне так жаль. Я непременно поговорю с Торном. Слушай, что я придумала! Я скажу ему, что хочу взять тебя с собой на Мэн.

Глаза Тиры радостно сверкнули.

– Правда?! Я о таком не то что просить – мечтать не смела. Я так боялась за тебя, когда ты была у Роло. Я знаю, что для тебя быть с ним было так же противно, как мне – лежать под Ульмом.