– Роло не спал со мной, – сказала Фиона и усмехнулась, словно припомнила что то забавное.

Тира выкатила на Фиону глаза и приоткрыла рот.

– Но как… – Она хихикнула и прикрыла ладошкой рот. – Ты… Ты заколдовала его! Заколдовала! Ах, жаль, что я не могла то же самое проделать с Ульмом!

– Я не заколдовала его. Тира. Меня спасло то, что я хорошо разбираюсь в травах. Роло поверил, что я похитила его мужскую силу… Впрочем, отчасти это правда. Травы могут сделать очень многое. Но как бы то ни было, он очень радовался, когда приехал Торн и забрал меня.

– Я должна идти, пока меня не хватились, – воровато покосилась на дверь Тира.

– Постарайся ускользнуть сегодня от Ульма. Я же сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе.

– Спасибо, Фиона. Остров Мэн! Это же совсем рядом с моим родным домом. Я верю, что буду счастлива там.

Тира выскользнула за дверь, а Фиона осталась в одиночестве и принялась думать о том, как бы ей с божьей помощью добиться от Торна того, что она так твердо пообещала Тире.

Ах, если бы только Торн не был таким упрямым и непредсказуемым!

Фиона спала, свернувшись клубочком, возле погасшего очага в комнате Торна. Она стащила с постели одну из медвежьих шкур и улеглась, завернувшись в нее, прямо на полу. Когда Торн вернулся, свеча догорела до самого основания, и Торн зажег новую. Прежде чем поставить свечу в подсвечник, он провел ею по сторонам, высматривая Фиону. Нашел, увидел, и горячая волна нежности внезапно прокатилась по его сердцу. Торн тихо опустился на колени перед спящей Фионой и легко коснулся ее щеки кончиками пальцев. Если бы Фиона не спала, ее, без всякого сомнения, потряс и растрогал бы этот жест. Торн склонился ниже и притронулся губами к темному завитку волос на виске спящей. Нежность расплавляла сердце Торна, туманила глаза, и это чувство было для викинга новым, неожиданным и даже слегка пугающим.

«А ведь она даже не проснулась! – подумал он. – Значит, может колдовать даже во сне. Сколько в ней этой таинственной силы?!»

Торн по прежнему верил в то, что живет, действует и чувствует под воздействием чар, с которыми не только бесполезно сражаться, но и понять которые просто невозможно. Временами Торн казался себе совершенно беспомощным, и ему думалось, что это уже навсегда.

Он осторожно поднял с пола спящую Фиону и опустил на кровать. Затем мигом скинул с себя всю одежду и нырнул под мягкий мех. Там он прижался к Фионе и принялся лихорадочно стаскивать с нее платье.

Фиона, разумеется, проснулась и в первую минуту испугалась, пока не поняла, что лежит в постели Торна. Она открыла глаза, встретилась со взглядом Торна и прочитала в нем такое безудержное желание, что все тело ее запылало ответным огнем. Торн нежно привлек ее к себе и поцеловал в губы. Фиона хотела отвести с лица упавшую прядь, но Торн перехватил ее руку и отвел локоны сам, глубоко заглянув при этом в фиолетовые озера глаз Фионы.

– Хочешь остановить меня? – негромко спросил он. – Но я так соскучился по тебе, по твоему прекрасному телу.

Грудь Фионы сладко заныла.

Торн окинул взглядом позолоченное отблесками свечи тело Фионы и облизнул пересохшие от волнения губы.

– Я не смогла бы остановить тебя, даже если бы захотела, – медленной негромко ответила Фиона. – Ведь ты вдвое тяжелее меня и в сто раз сильнее. При желании ты можешь свернуть мне шею одной рукой.

– Нет, руки я хотел занять чем нибудь более приятным, – усмехнулся Торн.

У Фионы захватило дыхание, когда пальцы Торна скользнули между ее ног. Торн не отрывал глаз от лица Фионы, читая на нем все оттенки переживаемого ею наслаждения и сопереживая ему.