– Мадам, я не вижу иного выхода, – сказал он. – Надвигается катастрофа, и мы должны подумать о судьбе наших подданных. Землевладельцам придется отказаться от своей монополии и позволить, чтобы в страну пошли дешевые продукты.

– Вы считаете, сэр Роберт, что члены партии тори станут вас поддерживать? Виги проиграли из-за этой проблемы, и никто не посмел вновь поставить этот вопрос перед палатой.

– Тогда мы не стояли перед угрозой голода! – воскликнул Пил. – В то время и я оставался весьма осторожным. Теперь же члены палаты, осведомленные о страданиях ирландцев, не могут рисковать, чтобы и здесь произошло нечто подобное!

– Да, Альберт, пожалуй, согласится с отменой этих законов, – задумчиво заметила Виктория. – И я стану поддерживать вас во всем. Ирландия – сельскохозяйственная страна, и уровень жизни ее народа гораздо ниже, чем нашего, а потому ирландцы легче перенесут голод.

– Как бы ни были низки стандарты их жизни, мадам, – мрачно заметил Пил, – вы даже не можете себе представить масштабы постигшего их бедствия. Мы должны им помочь всем, чем только в силах!

Виктория сжала руки на коленях и твердо сказала:

– Сэр Роберт, вы, надеюсь, не ждете, что я стану слишком горячо симпатизировать ирландцам? Они всегда были источником бесконечных волнений для нас, и если я согласна с тем, что следует по возможности избавлять людей от страданий, то настаиваю, что ничего не должно делаться так, чтобы усугубилось наше и без того сложное положение. На самом деле Ирландия вообще не заслуживает никакой помощи. Вспомните, что мы видели от них: неблагодарность и измену!

На премьер-министра жестко глянули холодные голубые глаза. В них полностью отсутствовала жалость к самым беспокойным из ее подданных, и сэр Роберт отвел взгляд. Он знал, что королеве не нравится Ирландия, и ее редкие визиты туда только усиливали ее антипатию к этой католической стране, бедной, но в то же время противящейся благам английского господства. Столь милой сердцу королевы размеренной тевтонской схеме порядка вещей не было места в жизни диких, романтичных и непостоянных ирландцев.

– Уже создан фонд помощи, – наконец промолвил он. – Мы надеемся получить большую сумму от частных дарителей и из официальных источников.

– Я сомневаюсь, что те, кто хоть однажды побывал в Ирландии или просто что-либо знают об этой стране, станут жертвовать в этот фонд, – сухо заметила Виктория.

Пил откашлялся. Хотя она ему нравилась и он стал ценить ее дружбу так же высоко, как и Мельбурн, временами ему становилось не по себе от ее цинизма. Так было и в данный момент.

Альберт, который был чужаком в этой стране, с его идеалами и возвышенным подходом к жизни имел куда большую склонность к человеческому сочувствию, чем эта маленькая женщина, рассуждающая о людских страданиях с таким же равнодушием, как это делал Мельбурн в свои худшие моменты…

– Вы правы, – заметил Пил. – И поэтому, если бы вы подали пример, мадам… Я знаю, что тогда мы бы смогли собрать деньги.

– Вы предлагаете мне пожертвовать деньги, сэр Роберт?

– Мадам, для детей и женщин, – в отчаянии взмолился он. Ведь у королевы, подумалось ему, четверо детей. Неужели, ради Господа Бога, у нее не смягчится сердце?! – Там лежат мертвые матери, прижимая детей к груди… Они едят землю…

Он побоялся сказать ей, что уже сообщалось и о случаях каннибализма.

– Каковы бы ни были ваши политические воззрения по поводу Ирландии, мадам, я умоляю вас пожертвовать деньги!

– Не понимаю, почему я должна это делать.