– Поверьте мне, – продолжал уговаривать ее Пил, – в данный момент в этой несчастной стране никого не интересует политика!

– Тогда это будет в первый раз за шесть столетий! Нет, сэр Роберт, ничего не могу вам обещать, пока как следует не подумаю об этом.

– Поговорите с принцем, – предложил ей Пил, – и сообщите мне о своем решении. Но о вашем вкладе должны узнать все, только тогда мы сможем достичь нашей цели. Я вас уверяю, что ирландцы высоко оценят всяческое проявление симпатии и сочувствия с вашей стороны, а значит, и со стороны Англии. Если мы сейчас окажем помощь Ирландии и докажем цену суверенитета Англии, тогда может полностью разрешиться ирландская проблема!

– Меня это сильно бы порадовало, – заметила Виктория. – Должна сказать вам, сэр Роберт, что мне до смерти надоели бесконечные проблемы, связанные с этой несчастной страной. Однако хочу вам посоветовать не слишком поддаваться жалости к ирландцам. У вас, как мне кажется, будет достаточно неприятностей из-за хлебных законов, и вам не стоит испытывать терпение поддерживающих вас людей. Ваше отношение к Ирландии может переполнить чашу их терпения!

Пришло Рождество. Подражая королеве, все украшали ели и распевали рождественские песни в духе празднований в Германии. Но в самом начале года народ еще на шаг приблизился к жуткой пропасти голода. В промышленных городах начались волнения и заговорили о грядущей революции. В Ирландии мертвецов только и успевали сбрасывать в наспех отрытые рвы и присыпать землей. Но ядро партии тори начало сплачиваться под предводительством лорда Джорджа Бентинка, чтобы противостоять отмене зерновых законов. Они отвергли предложение Пила открыть доступ дешевой импортной пшенице в страну. Среди тори ширился раскол. Пил подал королеве прошение об отставке. Но виги, как всегда измотанные внутрипартийными разногласиями, оказались не способны сформировать правительство, и сэр Роберт остался премьер-министром.

Не было альтернативы рассмотрению вопроса о зерновом законе в палате, иначе создавался риск ввергнуть Англию в ужас голода, уже распространившегося в Ирландии. Пил не колебался, какой путь следует выбрать. В его сердце прочно укоренились те самые понятия о человечности и о долге, разглагольствования о которых так легко слетали с языков политиков. Холодный и сдержанный внешне, он искренне жалел молчаливо страдающий народ, и обладал обостренным чувством ответственности перед ним, которое, к сожалению, отсутствовало у большинства высокородных соотечественников. В страну следовало завозить продукты и делиться ими с Ирландией, вне зависимости от того, станут ли страдать от этого богатые землевладельцы или нет.

Он понимал, что против него выступаю многочисленные партии, возглавляемые Бентинком. Он также знал, что больше всего от отмены зерновых законов пострадают его старые друзья и верные соратники по партии тори, которые считали его святой обязанностью поддерживать их интересы в политике.

Перед сэром Робертом стоял труднейший выбор. Ему грозила опасность, о которой упомянула его мудрая маленькая королева – политический крах. И все-таки летом этого года на рассмотрение палаты общин было внесено предложение об отмене зерновых законов.

Виги одобрили предложение и были готовы голосовать за него. К ним присоединились радикалы и предполагалось, что члены партии тори, настроенные против Пила, или переменят свое мнение, или останутся в меньшинстве.

Тут на политической арене появилась новая личность – темный, с быстрыми движениями и медом на языке еврейский политик по имени Бенджамин Дизраэли, проповедовавший проимпериалистические и протекционистские идеалы. Он был известен как великолепный оратор и интеллектуал. Его удивительные способности помогли многим избавиться от предрассудков против его расы.