Изменить размер шрифта - +

     - Я... от ее горничной. Ей выбило два зуба камнем, который, кроме того,
немного рассек губу, и их пришлось заменить.
     - Ах, Сэмпсон! Неужели вы хотите сказать что они не все  поддельные?  -
воскликнул юноша.
     - Всего два, сэр. Во всяком случае, так говорила Пегги, а она выболтала
бы всю подноготную и об остальных тридцати - они  такие  же  настоящие,  как
ваши собственные зубы, а у вас зубы прекрасные.
     -  А  ее  волосы,  Сэмпсон,  они  тоже  настоящие?  -  спросил  молодой
джентльмен,
     - Они изумительны - это  я  могу  подтвердить  хоть  под  присягой.  Ее
милость может сидеть на них, а фигура у нее великолепна, казна белее  снега,
а сердце - добрейшее в мире, и я знаю.... то есть, я убежден, что оно  полно
вами, мистер Уорингтон.
     - Ах, Сэмпсон! Пусть небо, пусть небо благословит вас! Какую тяжесть вы
сняли с моей души этими... этими... ну, неважно! Ах, Сэм! Как счастлив... то
есть... нет-нет, как я несчастлив! Она  не  моложе  госпожи  Эсмонд  -  черт
побери, это так! Она не моложе моей матери! Неужели человек должен  жениться
на женщине, которая не моложе его матери? Это уж слишком, черт  возьми!  Да,
слишком! - И тут, как ни  прискорбно,  Гарри  Эсмонд-Уорингтон,  эсквайр  из
Каслвуда в Виргинии, вдруг расплакался.  Видите  ли,  блаженная  черта  была
пройдена уже несколько рюмок тому назад.
     - Так, значит, вы не хотите жениться на ней? - спросил капеллан.
     - А вам-то что до этого, сударь? Я дал  ей  слово,  а  у  Эсмонда  -  у
виргинского Эсмонда, заметьте, мистер... как бишь  вас?..  Сэмпсон...  кроме
его слова, нет ничего.
     Мысль была, безусловно, благородной,  но  выразил  ее  Гарри  несколько
заплетающимся языком.
     - Заметьте, я сказал "виргинский Эсмонд", -  продолжал  бедняга  Гарри,
назидательно поднимая палец. - Я не говорю о здешней  младшей  ветви.  Я  не
говорю о Уилле, который надул меня с лошадью, - я ему переломаю  все  кости.
Леди Мария тут ни при чем... да благословит ее бог!  И  да  благословит  бог
вас, Сэмпсон! Вы заслуживаете, чтобы вас сделали епископом, старина!
     - Я полагаю, вы обменивались письмами? - спросил Сэмпсон.
     - Письмами! Черт возьми, она только и делает,  что  пишет  мне  письма.
Чуть отведет меня в оконную нишу, и уже засовывает письмо  мне  за  манжету.
Письма - насмешили просто! Вот  они,  письма!  -  И  юноша  бросил  на  стол
бумажник с пачкой эпистол бедняжки Марии.
     - Да, это письма, ничего не скажешь! Целая почтовая  сумка!  -  заметил
капеллан.
     - Но тот, кто посмеет коснуться их... будет убит... на месте! - возопил
Гарри, встал со стула и, пошатываясь, побрел за своей шпагой.
     Обнажив ее, он притопнул ногой, сказал "ха-ха!" и сделал выпад,  целясь
в грудь мосье Барбо, ловко укрывшегося за спиной капеллана,  который  не  на
шутку встревожился. Я знаю, нашлось бы немало более интересных  картин,  чем
те, которые мы посвящали Гарри в этом месяце, однако наш юноша, когда он  со
всклокоченными волосами метался по зале flamberge au vent {Со шпагой  наголо
(франц.
Быстрый переход