|
Постоянно обращаться к священным книгам и приспосабливать их заветы к своим целям, постоянно впутывать небесные силы в свои, частные дела и страстно призывать их к вмешательству в собственные семейные ссоры и неприятности, претендовать на близкое знакомство с помыслами и путями небес, которое позволило бы грозить ближнему своему их громами, и точно знать судьбу, уготованную провидением и этому нечестивцу, и всем другим, кто смеет не соглашаться с вашим непогрешимым мнением, - вот. чему научил нашу простодушную вдову ее молодой и неукротимый духовный наставник, но не думаю, чтобы наука эта принесла ей большое утешение. Во время обличительной речи своей матушки, - и, возможно, вопреки ей, - Джордж Эсмонд вдруг почувствовал, что был не прав. - "Распоряжаться в доме может только один человек, и вы должны быть хозяйкой" - я знаю, кто первый сказал эти слова, - мысленно произнес он, бледнея, - и... и... я знаю, матушка, что вел себя с мистером Уордом очень дурно. - Он сказал, что виноват! Он просит прощения! - воскликнул Гарри. - Молодец, Джордж! Ведь этого достаточно, верно? - Нет, этого недостаточно! - вскричала миниатюрная дама. - Непокорный сын должен понести кару за свою непокорность. Когда я упрямилась в детстве, - что иногда случалось до того, как мой дух переменился и исполнился смирения, - маменька наказывала меня, и я покорно терпела наказание. Того же я жду и от Джорджа. Прошу вас исполнить ваш долг, мистер Уорд. - Погодите, маменька! Вы не понимаете, что вы делаете, - сказал Джордж в чрезвычайном волнении. - Я знаю, неблагодарный, что тот, кто жалеет розги, губит свое чадо, - ответила госпожа Эсмонд, присовокупив еще несколько подобных же афоризмов. Джордж слушал ее, весь бледный, с отчаянием в глазах. На каминной полке под портретом полковника стояла чашка, которой вдова очень дорожила, так как именно из этой чашки всегда пил чай ее отец. Джордж внезапно взял чашку в руки, и по его побледневшему лицу скользнула непонятная улыбка. - Повремените минуту. Не уходите, - обратился он к матери, которая уже направилась к двери. - Вы ведь... вы очень любите эту чашку, матушка? - Гарри с удивлением посмотрел на брата. - Если я разобью ее, она уже никогда не будет целой, не так ли? Никакие заклепки не сделают ее целой. Чашку моего любимого дедушки! Я вел себя дурно. Мистер Уорд, я прошу у вас прощения. Я постараюсь исправиться. Вдова бросила на сына негодующий, исполненный презрения взгляд. - Я думала, - сказала она, - я думала, что Эсмонд не может быть трусом, но... - Тут она вскрикнула, потому что Гарри с воплем кинулся к брату, протягивая руки. Джордж посмотрел на чашку, поднял ее повыше, разжал пальцы и уронил ее на мраморную каминную доску. - Поздно, Хел, - сказал он. - Она уже никогда не будет целой, никогда. А теперь, матушка, я готов, раз таково ваше желание. Может быть, вы придете посмотреть, трус ли я? Ваш слуга, мистер Уорд. |
