|
.. и помолись, чтобы твои проступок был прощен. Мой сын! О мой сын! - И, не в силах более сдерживать слезы, она обняла своего первенца, а Гарри, положив нож, с неохотой подошел к мистеру Уорду и сказал: - Прошу у вас прощения, сэр. Но я не мог сдержаться, даю слово чести. Я не мот стерпеть, чтобы моего брата ударили. Вдова посмотрела на бледное лица Джорджа и испугалась. В ответ на ее виноватые ласки он холодно поцеловал мать в лоб и высвободился из ее объятий. - Вы хотели поступить, как лучше, матушка, - сказал он. - А я был неправ. Но чашка разбита, и вся королевская конница, и вся королевская рать не смогут вновь сделать ее целой. Но ничего... поставьте ее вот так, и трещина не будет заметна, И госпожа Эсмонд вновь растерянно посмотрела на сына, а он поставил разбитую чашку на ее обычное место. Вдова почувствовала, что уже не имеет над ним власти. Он оказался сильнее. Но она об этом не жалела - ведь женщины любят не только побеждать, но и быть побежденными; в с этой минуты юный джентльмен стая хозяином Каслвуда. Его мать восхищенно смотрела, как он повернулся к Гарри, с милостивой снисходительностью протянул ему руку в сказал "благодарю тебя, брат!" - так, словно он был венценосцем, а Гарри - генералом, помогшим ему выиграть решающую битву. Затем Джордж подошел к мистеру Уорду, который с жалким видом все еще промывал глаза и ссадину на лбу. - Я прошу у вас прощения за выходку Гарри, сэр, - величественно сказал он. - Видите ли, хотя мы и очень молоды, но мы джентльмены и не можем спокойно снести оскорбление от человека нам постороннего. Я покорился бы, потому что так пожелала матушка, но я рад, что она передумала. - А какое же удовлетворение получу я, сударь? - осведомился мистер Уорд. - Кто загладит оскорбление, нанесенное мне? - Мы очень молоды, - повторил Джордж со старомодным поклоном, - Скоро нам исполнится пятнадцать лет. Любое удовлетворение, принятое между джентльменами... - И это, сударь, вы говорите проповеднику слова божьего! - вздрогнув, возопил мистер Уорд, который отлично знал, что оба мальчика прекрасно фехтуют, и десятки раз терпел поражение и от того, и от другого. - Но ведь вы еще не священник. И мы думали, что вы хотите, чтобы вас считали джентльменом. Мы не знали. - Джентльменом? Я христианин, сударь! - в ярости объявил Уорд, сжимая свои огромные кулаки. - Ну, а если вы не хотите драться, почему вы отказываетесь простить? - вмешался Гарри. - Если же вы не хотите простить, то почему вы отказываетесь драться? Вот это, по-моему, и есть рогатый силлогизм. - И он рассмеялся своим веселым заразительным смехом. Впрочем, этот смех не шел ни в какое сравнение с хохотом, который раздался несколько дней спустя, когда ссора была кое-как улажена, а лоб мистера Уорда почти зажил и злополучный наставник, по своему обыкновению, произносил вечернюю проповедь. |
