Изменить размер шрифта - +
  Но  еще
больше их утонуло, сотни попали в плен или были убиты на берегу.  А  где  же
находится наш виргинец?


        ^TГлава LXV^U
     Возвращение воина

     О, силы небесные! Наступит ли когда-нибудь конец  крикливому  тщеславию
людей, особливо французов?  Возможно  ли  поверить,  что  после  сражения  у
Сен-Ка, где, как всем хорошо известно, им всего-то-навсего удалось  отрезать
наш арьергард, они проявят такую неделикатность чувств, что не  посовестятся
сжечь  неисчислимое  количество  пороху  перед  Домом  инвалидов  в  Париже,
похваляясь и ликуя перед  лицом  нашего  несчастья?  Великодушно  ли  ЭТО  -
торжествовать и улюлюкать по поводу того,  что  пять-шесть  сотен  храбрецов
оказались в руках десятитысячного войска на берегу океана, как в ловушке,  и
их постигла судьба всех отставших? В свое время я собирался было  воссоздать
достоверную картину ликования, происходившего  в  Лондоне  по  поводу  нашей
блистательной победы при Сен-Мало. Я хотел описать сверкающие стволы  пушек,
влачимых  по   улицам   нашими   доблестными   матросами   в   сопровождении
величественных конных гвардейцев; толпу зевак,  бросающих  в  воздух  шляпы,
выкрикивающих приветствия, в то время как у них очищают под шумок карманы, и
всю нашу пишущую братию, что взирает на эту сцену с балкона на Флит-стрит  и
посылает свои благословения победоносному  британскому  оружию.  Но  теперь,
после того, как французский Дом  инвалидов  вздумал  столь  пошло  подражать
нашему Тауэру и их Сен-Ка был противопоставлен нашему Сен-Мало, меня уже  не
влечет к себе этот затасканный сюжет. И я говорю: Nolo {Не хочу (лат.).},  а
не Malo {Предпочитаю (лат.).}, и вполне доволен тем, что Гарри  возвратился,
как из одного похода, так и из другого,  целехонек,  не  получив  ни  единой
царапины. Разве я об этом еще не упомянул? Разве я, торопясь успокоить  моих
юных читательниц, не поведал о том, что мой герой никогда еще  за  всю  свою
жизнь не чувствовал себя так хорошо? Свежий морской  воздух  покрыл  загаром
его щеки, и снаряд, просвистевший у него над ухом, пощадил его висок.  Океан
омыл его гетры и другие части туалета, не поглотив в своей бездонной  пучине
его тела. Он, правда, показал однажды неприятелю спину,  но  лишь  на  самый
краткий срок - не дольше, чем было необходимо, чтобы скрыться из виду.  И  в
конце концов спина есть у всех, и никто этого не  стыдится,  и  говорить  об
этом следует смело, не теряя чувства юмора.
     - Признаюсь вам, - рассказывал Гарри, - мы улепетывали во все  лопатки!
И когда наши ряды дрогнули, повезло  тем,  кто  успел  добраться  до  лодок.
Французы - пехота и конница - смяли нас и  преследовали  до  самого  моря  -
рубили направо и налево и кололи штыками. Бедный Армитейдж был сражен  пулей
у меня на глазах и упал. Я подхватил его и потащил по воде к лодкам. Счастье
еще, что матросы на нашей лодке не струсили, - ведь пули свистели у них  над
головой, расщепляли лопасти весел и продырявили флаг, но их командир был так
невозмутим, словно его угощали не пулями, - а добрым пуншем  в  Портсмутской
гавани, который мы с ним и распили, как только высадились на  берег.
Быстрый переход