|
Французы - пехота и конница - смяли нас и преследовали до самого моря - рубили направо и налево и кололи штыками. Бедный Армитейдж был сражен пулей у меня на глазах и упал. Я подхватил его и потащил по воде к лодкам. Счастье еще, что матросы на нашей лодке не струсили, - ведь пули свистели у них над головой, расщепляли лопасти весел и продырявили флаг, но их командир был так невозмутим, словно его угощали не пулями, - а добрым пуншем в Портсмутской гавани, который мы с ним и распили, как только высадились на берег. А вот бедному сэру Джону не так повезло, как мне. Он отдал богу душу, не добравшись до корабля, и наши вооруженные силы потеряли доброго воина, а мисс Хоу - жениха, который был истинным джентльменом. Но на войне, как вы понимаете, не без потерь, а титул баронета получит теперь его брат, - А я думаю об этой бедняжке, - сказала мисс Этти (которой, как я догадываюсь, излагались эти события). - Ну, и о короле. Почему король так хотел, чтобы сэр Джон Армитейдж отправился на войну? Ведь джентльмен пе может ослушаться приказа, исходящего от такого высокого лица. И вот он мертв! Воображаю, в каком теперь состоянии его величество! - Можно ли сомневаться, что его величество вне себя от горя, - говорит папенька, покачивая головой. - Вы шутите, сэр? Не хотите же вы сказать, что король Англии остается безучастен, когда сражающийся под его знаменами дворянин умирает почти что у его ног? - говорит Этти. - Если бы я рассуждала так, как вы, клянусь, мне бы оставалось только стать на сторону Претендента! - Что ж, Темпл-Бар украсился бы хорошенькой головкой еще одной маленькой изменницы, - говорит генерал, разгадав истинный смысл ее слов и понимая, какие чувства - раскаяние, страх, благодарность за то, что опасность миновала, - заставляют бурно биться ее сердечко. - Нет, моя дорогая, - говорит он. - Какую жизнь хотите вы уготовить нашим монархам, заставляя их оплакивать каждого солдата! Я слишком высокого мнения о его величестве, чтобы приписывать ему подобное слабодушие. И я сомневаюсь, чтобы мисс Эстер Ламберт почувствовала себя счастливее, если бы корона перешла к Претенденту. Ведь этот род никогда не отличался особым мягкосердечием. - Но разве король может не терзаться муками раскаяния после того, как он самолично послал Гарри... я хочу сказать, сэра Джона Армитейджа иа войну и тот был убит? - спрашивает Этти. - Если бы на поле боя пал Гарри, двор, несомненно, облачился бы в траур, но поскольку он цел и невредим, леди и джентльмены были вчера в пестрых, ярких нарядах. - отвечает генерал. - А почему бы нам не жечь фейерверков в честь поражения и не посыпать голову пеплом, облачаясь во власяницы по случаю победы? - замечает Джордж. - Признаюсь, у меня совсем пет желания возносить хвалу небесам за то, что они помогли нам сжечь корабли при Шербуре. - Неправда, ты тоже радуешься, Джордж, - говорит Гарри. |
