|
- Это же изменнические речи, моя дорогая! - вскричал лорд Каслвуд. - Это здравые речи, милорд. Доколе же вы будете считать нас за детей и заставлять плясать под свою дудку. "Джордж", "Гарри"! - признаюсь, меня это и удивило и позабавило. - Когда мой брат узнает, что вы, миледи, одобряете его поступки, он будет на седьмом небе от счастья, - произнес я с самым серьезным видом. На следующий день молодая графиня, возлежа на софе и беседуя со своим кузеном, уже не называла его "Джордж" как накануне, а величала "мистер Джордж", и тот шутливо заметил ей, что ее обращение к нему несколько изменилось со вчерашнего дня. - Так ведь это я делала, чтобы позлить старую перечницу, - сказала миледи. - Она корчит из себя этакую добренькую бабушку, чтобы командовать мной, как девчонкой. А я не желаю, чтобы мной командовали, не желаю. В этом доме я хозяйка, и она это скоро уразумеет. Я, если на то пошло, для того и вытащила ее сюда из самого Лондона! Ха, ха! А вы видали, какая у нее была физиономия, когда я назвала вас "Джордж"? А ведь я могла бы называть вас "Джордж"... если бы вы не увидели раньше эту вашу Тео, которая, по-видимому, понравилась вам больше, чем я. - Да, по-видимому, так, - отвечал мистер Джордж. - Ну, а вы мне нравитесь, потому что умеете говорить правду. И потому, что вы один-единственный во всем вашем Лондоне не гнались, похоже, за моими деньгами. Но все равно я была страшно зла на вас, и на себя тоже, и на эту вашу возлюбленную, которая, ручаюсь, не может идти ни в какое сравнение со мной, не может, и все. - Тогда давайте не будем заниматься сравнениями! - воскликнул я, смеясь. - Да, как видно, что посеешь, то и пожнешь, - сказала она со вздохом. - Верно, ваша мисс Тео очень хорошая девушка, и вы женитесь на ней, и уедете в Виргинию, и будете там так же скучать, как мы скучаем здесь. Мы тут беседуем о мисс Ламберт, милорд, и я от души желаю кузену счастья. А как чувствует себя сегодня наша бабуся? Она, мне кажется, слишком плотно поужинала вчера и притом пила... пила, прямо как драгун! Теперь у нее, понятное дело, трещит голова, и она сидит у себя в комнате. И можно себе представить, сколько времени ей нужно, чтобы одеться. - Но ведь и вас, быть может, не минует эта участь, и вы тоже будете нуждаться в покое и добром вине, чтобы согреться! - сказал мистер Уорингтон. - Надеюсь, что уж такой-то, как она, я никогда не стану, даже в старости! - сказала миледи. - Если у какой-то старухи вставные зубы, трясущиеся руки и она ковыляет, опираясь на клюку, хоть убей, не понимаю, почему я должна ее за это уважать! - И маленькая язычница улыбнулась, показав двадцать четыре жемчужных зуба, и откинулась на спинку кушетки. - Ну и ну! - воскликнула она, устремив на нас сквозь загнутые ресницы пристальный взгляд своих сверкающих темно-карих глаз. |
