|
- До чего испуганный у вас обоих вид! Милорд уже прочел мне кучу проповедей из-за этой славной бабуси. Вы оба просто боитесь ее, а я нет, вот и все. И не глядите с таким испугом друг на друга. Я ведь не собираюсь откусить ей голову. У нас с ней будет небольшая баталия, в которой я намерена одержать победу. Когда ваша вдовствующая мачеха и леди Фанни, мнящие о себе невесть что, явились сюда и хотели унизить хозяйку Каслвуда в ее собственном доме и посмеяться над бедной американской девушкой, я, кажется, неплохо сумела их осадить? Мы немножко поцапались тогда, и кто, позвольте вас спросить, одержал верх? Мы с бабусей тоже поговорим по душам, а потом, посмотрите, станем распрекрасными друзьями! В эту минуту дверь отворилась, и госпожа Беатриса, по своему обычаю пышно разодетая, собственной персоной предстала перед нами; и тут, без ложного стыда должен признаться, такой меня обуял страх, какой может испытать только самый отъявленный трус. Милорд приветствовал тетушку низким поклоном и, рассыпаясь в любезностях, повел ее к камину, перед которым возлежала на кушетке миледи (уже находившаяся в предвидении наследника). Она не проявила намерения подняться и лишь подарила почтенную гостью улыбкой. Затем после короткой беседы, во время которой миледи проявляла незаурядное самообладание, а оба джентльмена самым постыдным образом дрожали от страха и еле ворочали языком, милорд сказал: - Если мы хотим пострелять фазанов, кузен, то нам лучше сделать это, не откладывая. - А мы с тетушкой уютно поболтаем перед обедом. И вы расскажете мне, каким был Каслвуд в стародавние времена, хорошо, баронесса? - сказала хозяйка дома. O les laches que les hommes! {О, какие же трусы эти мужчины! (франц.).} Я был до того испуган, что уже почти ничего не соображал; смутно помню только, что взгляд темных глаз леди Каслвуд проводил меня дверей. В коридоре милорд схватил меня за руку, и шаги наши так ускорились, что это уже стало походить на позорное бегство. Мы с облегчением перевели дух, только оказавшись на открытом воздухе, во дворе, где нас ждали егеря с собаками. Вы хотите звать, что произошло? Клянусь вам, дети мои, я не знаю. Одно несомненно: если бы ваша матушка обладала хоть чуточку более крутым нравом или попробовала бы хотя бы в течение пяти дней побранить меня минут пять подряд, вероятно, не было бы во всем христианском мире более робкого, приниженного, заклеванного, несчастного создания, чем ваш отец. Разве вы не замечали, как пастор Блейк, когда он садится с нами обедать, отодвигает свой стакан, стоит его супруге бросить на него взгляд, и говорит старику Гамбо, который хочет налить ему вина: "Нет, нет, благодарю вас, мистер Гамбо". А ведь он когда-то, прежде чем надеть черное облачение, носил красный мундир и еще до того, как увидел наш Банкер-Хилл в Суффолке, взбирался на Бридс-Хилл вод свист вражеских пуль. И вот этот бесстрашный вояка сорок третьего драгунского полка теперь не смеет взглянуть на стакан с портвейном! Супруга лишила его всякого мужества. |
