|
Буду ли я сурово осужден? Ну что ж, осуждайте на здоровье, высокочтимый сэр. Да, я нарушил мое обещание, и если вы, друг мой, не сделали бы того же, оставайтесь при вашей добродетели. Впрочем, я, конечно, ни на мгновение не могу допустить, что мои собственные дети посмеют вообразить себя хозяевами своего сердца и вздумают распоряжаться им по своему усмотрению. О нет, детки, вы уж позвольте папеньке решать за вас, когда вы голодны и когда испытываете жажду, и выбирать для вас женихов и невест, а потом вы, в свою очередь, будете устраивать браки ваших детей. А теперь вам, конечно, не терпится узнать, что произошло, когда ваш папенька прыгнул в ландо и уселся рядом с вашей бедной маменькой, полулежавшей на подушках. - Я перехожу к твоей части повествования, моя дорогая, - говорю я и поглядываю на мою жену, которая продолжает работать иглой. - Зачем же, друг мой? - говорит моя женушка. - Все это можно пропустить и прямо перейти к большим событиям, к знаменитым сражениям и к вашей героической обороне... - Форта Как-бишь-его в году тысяча семьсот семьдесят восьмом, когда я сорвал эполеты с мистера Вашингтона, выбил глаз генералу Гейтсу, срубил голову Чарльзу Ли и присадил ее обратно? - Мы хотим послушать про войну, - просят мальчики, и даже сам капитан снисходит до признания, что он не прочь узнать подробности любой битвы, хотя бы даже из уст офицера милиции. - Не спешите, молодые люди! Всему свое время. До военных событий я еще не добрался. Пока я еще только молодой джентльмен, вскочивший в ландо к юной леди, встречи с которой поклялся избегать. Я беру ее за руку, и после некоторого сопротивления ее рука остается в моей. Ты помнишь, моя радость, какая она была горячая, эта маленькая ручка, как она трепетала и как бился в ней пульс - сто двадцать ударов в минуту, никак не менее. Экипаж не спеша катился в сторону Хемстеда, а я обратился к мисс Ламберт со следующими словами... - Ну же, ну, ну! - хором восклицают девочки во главе с мадемуазель, их французской гувернанткой, и та добавляет: - Nous ecoutons maintenant. La parole est a vous, sieur le chevalier! {Итак, мы слушаем, слово за вами, шевалье! (франц.).} Теперь мы все собрались в кружок: маменька на своем месте по одну сторону камина, папенька - на своем, по другую; здесь и капитан, и мадемуазель Элеонора, на которую он поглядывает что-то слишком уж умильно (перестань пялить глаза, капитан), и две девочки, жадно приготовившиеся внимать, словно... ну, скажем, словно нимфы Аполлону. А вот явились Джон и Томас (они туговаты на ухо) с чайными подносами и чашками. - Что ж, отлично, - говорит сквайр, доставая свою рукопись и потрясая ею в воздухе. - Сейчас вы узнаете секреты вашей маменьки, да и мои тоже. - Мажете их огласить, папенька! - говорит моя супруга. |
