|
- В таком случае нам не остается ничего другого, - сказал генерал в ответ на мою неистовую вспышку, - как расстаться и забыть, что мы были друзьями, хотя, видит бог, я очень старался этого избежать. Отныне, мистер Уорингтон, мы с вами больше не знакомы. Я прикажу всем членам моей семьи, - и ни один из них меня не ослушается, - не узнавать вас в случае нечаянной с вами встречи, поскольку вы отказываете мне в уважении, на которое может претендовать мой возраст, а вас должно обязывать благородство дворянина. Полагаясь на ваше чувство чести и на то ложное представление, кое я составил себе о вас, я рассчитывал, что вы по собственной воле всемерно пойдете мне навстречу в моем горестном и трудном положении, ибо, видит бог, я нуждаюсь в сочувствии. Но вместо того, чтобы протянуть мне руку помощи, вы воздвигаете новые трудности на моем пути. Вместо друга я нахожу, - да простит мне милосердный бог! - нахожу в вашем лице врага! Врага, угрожающего покою и миру дома моего и чести детей моих, сэр! И таковым отныне я и буду почитать вас и буду знать, как мне с вами поступить, буде вы вздумаете досаждать мне! И мистер Ламберт надел шляпу, махнул мне на прощание рукой и быстрым шагом удалился из моего дома. А я остался в полной растерянности, - ведь теперь между нами была объявлена война. Недолгое счастье вчерашнего свидания было омрачено и убито; никогда еще с первого дня нашей разлуки с Тео не был я так глубоко несчастен, как теперь, когда к прежним страданиям прибавилась и горечь этой ссоры, и я увидел себя не только одиноким, но и лишившимся друга. За год постоянного и тесного общения с генералом Ламбертом я проникся к нему огромным уважением и такой глубокой привязанностью, какой не испытывал ни к одному человеку на свете, если не считать моего дорогого Гарри. Теперь он в гневе отвратил от меня свое лицо, и все померкло в моих глазах, словно солнце навеки закатилось для меня. Но даже и тут я по-прежнему чувствовал, что был прав, взяв обратно слишком поспешно данное мною обещание не видеться с Тео, что моя верность и преданность ей, так же как и ее преданность мне, - превыше долга послушания и всех родственных уз, и я, пусть и не обвенчанный с нею, принадлежу ей и только ей. Мы дали друг другу клятву, и разрешить нас от этой клятвы не может даже родительская власть, и всем священнослужителям всего христианского мира остается только скрепить заключенный нами священный союз. В тот же день, забредя по привычке в мое излюбленное прибежище - в библиотеку Нового Музея, я неожиданно столкнулся там с Джеком Ламбертом и, обуреваемый желанием излить кому-нибудь душу, сделал это со всей стремительностью молодости: потащил его из залы в сад и поведал о своем горе. Прежде я не был особенно дружен Джеком (по правде говоря, он был немного педант и нагонял на меня тоску своей напыщенностью и латинскими цитатами), наше сближение началось в дни моих бедствий, когда я был готов уцепиться даже за него. |
