|
Я - Майлз, сын сэра Джорджа Уорингтона, баронета, кузина, а вы, оказывается, очень красивая! - Довольно, мистер Майлз, довольно! - сказал подъехавший грум, приподнимая шляпу, и мальчик поскакал прочь, смеясь и оглядываясь на нас через плечо. - Ты видишь, как мои родственники решили со мной обращаться, - сказал я своей спутнице. - Можно подумать, что я выходила за тебя ради твоих родственников! - отвечала Тео, бросая на меня сияющий, исполненный любви взгляд. О, как мы были счастливы тогда! Как приятно и быстро промелькнула зима! Как уютны были наши чаепития у камина (к которым порой присоединялся присмиревший Сэмпсон и готовил пунш)! Как восхитительны вечера в театре, куда наши друзья доставали нам пропуска, а мы с нетерпением ждали, когда новая пьеса "Покахонтас" затмит успех всех предшествующих трагедий. Моя ветреная старая тетушка, довольно неприветливо встретившая нас, когда мы с Тео впервые нанесли визит на Кларджес-стрит, скоро сменила гнев на милость, а поближе узнав мою жену (весьма незначительную молодую особу деревенского вида, как она ее сразу аттестовала), настолько затем ею пленилась, что требовала ее к себе каждый день то к чаю, то к обеду, если в доме не ожидалось гостей. - Когда у меня собираются, я вас не приглашаю, мои дорогие, - говорила баронесса. - Вы уже больше не du monde {Из светского круга (франц.).}. Ваш брак совершенно исключил для вас эту возможность. Словом, она приглашала нас развлекать ее, но мы должны были, так сказать, приходить и уходить черным ходом. Моя жена была достаточно умна, чтобы это ее только забавляло, и я должен отдать должное челяди баронессы: будь мы герцогом и герцогиней, нас не могли бы принимать с большим почетом. Госпожу де Бернштейн очень позабавил мой рассказ о встрече с леди Уорингтон. Я изобразил эту встречу в лицах и рассказал несколько забавных историй о благочестивой супруге баронета и ее дочках, чем доставил немалое удовольствие лукавой старой сплетнице. Вдовствующая графиня Каслвуд, обосновавшаяся отныне в своем доме на Кенсингтон-стрит, оказала нам именно тот прием, какой благородные дамы оказывают своим бедным родственникам. Мы раза три побывали на раутах ее милости, но, потратив на наемные экипажи и карточные проигрыши больше денег, чем я мог себе позволить, поспешили отказаться от этих развлечений, и, мне кажется, отсутствие наше не слишком было замечено и вызвало не больше сожалений, чем исчезновение любых других лиц, кои по причине смерти, разорения или какого-либо иного несчастья вынуждены были покинуть великосветский круг. Моя Тео ни в какой мере не была огорчена нашим добровольным изгнанием. На один из таких раутов она надела кое-какие скромные украшения, оставленные ей матерью и весьма высоко ценившиеся этой почтенной дамой, но, на мой взгляд, ее белая шейка была куда прелестнее всех этих безделушек, и я уверен, что многие высокопоставленные дамы, чьи старые кости и морщинистая кожа были скрыты под сверкающими брильянтами и рубинами, охотно отдали бы все свои драгоценности за ее скромный parure {Убор (франц. |
