|
Который стоял рядом, когда меня погружали в камеру модификации. Который жал мне руку после первой боевой операции и говорил: «Хорошая работа, сержант. Так держать».
Я думал, он погиб. Все думали. Его бункер накрыло одним из первых ударов — так, по крайней мере, говорили. Прямое попадание, никаких шансов.
Но он успел. Успел оставить это послание. Успел спрятать что-то в Новомосковске — городе, который тогда назывался иначе, но который, судя по всему, пережил Падение.
И он написал, что нас было шестьдесят.
Шестьдесят Витязей в стазисе.
Я — один из них.
Кто ещё проснулся?
Елена Северова — она тоже из «спящего резерва»? Или она из других, тех, кто пережил катастрофу иначе?
Голова шла кругом. Слишком много информации. Слишком много вопросов.
Но одно было ясно: мне нужно в столицу. Срочно. Не через три дня с караваном — завтра. Сегодня ночью, если получится.
Собор Святого Михаила. Северо-западная башня. Третий камень снизу.
Там — ответы.
Но тут гримуар, видимо, решил меня совсем добить и ударил тонким лучом концентрированной энергии, угодив мне прямо в лоб. Я отшатнулся, почувствовав сильную головную боль, поморщился и приготовился использовать чары, но тут…
— Здравствуй, брат.
Я оказался в лесу. Летнем лесу, смешанном — ели и кедры росли вперемешку осинами, березами и прочими лиственными. И учитывая, что за окном только начинала подходить к февралю зима, я был либо очень далеко, либо в другом времени… Ну или, что самое вероятное, в видении.
— Здравствуй… извини, братом называть не буду — я тебя не знаю, — ответил я.
Стоящий в пяти шагах от меня человек был высок и широкоплеч. И это все, что я могу о нем сказать. Накинутый на голову капюшон явно при помощи магии создавал сплошную тень, полностью скрывая лицо. На самом незнакомце широкие и свободные одежды зеленого и коричневого цветов, на ногах крепкие кожаные сапоги, в руках — длинный около двух метров посох. Весьма приметная вещица — по гладкой, заботливо ошкуреной поверхности тянулись ряды незнакомых мне символов, а в навершии сверкал зелёными гранями камень размером с мужской кулак.
— Если ты видишь меня, значит, гримуар уже счел тебя достойным получить знания и помощь в дальнейшем развитии. Значит, достоин услышать и это сообщение…
Похоже, это была запись, а не приглашение на разговор. Жаль, жаль…
— У тебя, наверное, возникли вопросы — почему этот гримуар, если он создан до Падения, помогает тебе именно в магии, а не как Витязю? Ну и кто я такой, конечно… Скажу сразу — я не полковник Корнеев. Я — тот самый Ю. В. Г., который внес в гримуар магические знания.
Сейчас 157 год от Падения Небес, как принято говорить в нынешнем времени. Люди последние сто лет активно строили цивилизацию на осколках былого величия — ведь с появлением магии в больших городах, разрушенных Падением не до конца, или малых, почти не пострадавших от прямых ударов, там начали появляться разного рода аномалии. Чем больше ударов было направлено по городу, тем больше всякого разного там появилось. Москва, безусловно, тут чемпион. Мы ведь первые две волны атак на столицу отразили на территориях Подмосковья, третью сбили прямо над городом, а в четвертой было уже всего несколько ракет. Больше и не требовалось — сбитые над городом ракеты выкосили основную часть населения ударной волной и радиацией. Потому город почти цел. Та же история с Питером и большей частью миллионников. Экономили ракеты, не тратили на бессмысленное разрушение зданий — Русь-матушка необъятна, и покрыть ударами её всю так, чтобы не осталось уцелевших регионов, которые потом восстановят цивилизацию… На это требовалось очень много ракет. |