— Они состоят у вас на учёте как должники. Но они не беглые крепостные. И уж тем более не ваша собственность. Они свободные люди, взявшие заём. И я нанимаю их на работу, чтобы они этот заём и смогли вернуть. Быстрее, чем на вашей лесопилке, кстати.

— Быстрее? — Симеон усмехнулся. — Или… никогда? Вы ведёте их на Лысые Холмы. Сколько из таких вылазок возвращаются в полном составе? Допустим, вы-то выживете. Подмастерье, говорите? — Он бросил оценивающий взгляд на мой посох. — Может, и выживете. А они? Неофит и Ученица? Они станут кормом для тварей, а долг… долг так и повиснет на их наследниках. Которых у них, к счастью, нет. Так что я останусь ни с чем. Это плохой бизнес, милый мой. И я не намерен его терпеть.

Охранники за его спиной слегка напряглись. Подмастерье, долговязый тип с шрамом через глаз, положил ладонь на эфес меча. В зале стало ещё тише. Даже ребёнок в углу перестал хныкать.

Я медленно потянулся к внутреннему карману плаща. Движение было плавным, нерезким, но все глаза следили за ним. Я вытащил небольшой, туго набитый кошелёк и бросил его на стол между картой и кружкой. Звякнуло глухо, по-богатому.

— Три золотых. Основной долг. Здесь же, при свидетелях. — Я посмотрел на Харлампия. Тот кивнул разок, подтверждая своё присутствие. — Берите и считайте дело закрытым.

Симеон даже не взглянул на кошелёк. Его чёрные глазки прищурились.

— Четыре и двадцать серебра, дорогой. С учётом всех начислений. Недостающую сумму вы, как их новый работодатель, можете внести за них. Прямо сейчас. Или… — Он обвёл взглядом наш скромный стол. — Или ваша экспедиция отменяется. А эти двое отправляются со мной для отработки. Немедленно.

Это была уже прямая угроза. Воздух сгустился, зарядился напряжением. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страха, а готовности. Моя мана, всегда послушная, заструилась чуть быстрее, собираясь у кончиков пальцев под столом.

— Видите ли, Симеон, — заговорил я тихо, почти ласково. — Есть одна тонкость. Вы говорите о законном праве. Но закон, насколько мне известно, также требует от кредитора предоставления честных условий и документального подтверждения каждого начисления. Пеня за «несвоевременное уведомление»… У вас есть такой пункт в договоре, заверенный у городского писаря? Или это ваше личное, творческое дополнение?

Ростовщик слегка покраснел. Договоры с простолюдинами редко доводили до писаря. Обычно хватало устной договорённости и страха.

— Кроме того, — я продолжил, не меняя тона, — вы пришли сюда с вооружённым отрядом в мирное заведение, чтобы силой изъять свободных граждан, нанятых на законную работу. Перед свидетелями. Это уже попахивает вымогательством и насильственным похищением. А за это, по тому же уставу князя Ярослава, полагается не штраф, а отрезвление в холодной яме под стражей. На месяц. Или два. В зависимости от настроения наместника.

Я сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе.

— Я предлагаю вам взять три золотых. Основной долг. И удалиться. Это будет честно и законно. Все останутся довольны.

Симеон тяжело дышал. Его щёки дрожали от ярости. Он явно не рассчитывал на такое сопротивление. Он привык запугивать бедняков, а не спорить с подмастерьем, который знает законы и не боится смотреть в глаза его охране.

— Ты… ты угрожаешь мне? — прошипел он.

— Я? — Я искренне удивился. — Ни в коем случае. Я просто освежаю вам память касательно местного законодательства. И предлагаю цивилизованный выход. Угрожают здесь, мне кажется, другие. — Я кивнул в сторону его подручных. — И их присутствие начинает раздражать не только меня, но и хозяина заведения.