И в этот момент врата в собор, наконец, распахнулись.

Глава 11

Стены, сложенные из чёрного, отполированного временем и магией камня, впитывали каждый шорох, каждый вздох. Воздух был густым, тяжёлым, с запахом озона, тления и металла. И под всем этим — сладковатый, приторный дух Порчи, той самой, что выжгла землю над нами.

Гордей шагал в центре маленькой группы из себя, Глеба и Иры. Его посох тихо светился бурым светом, но старик больше не рвался вперёд, предпочитая держаться за спинами Неофитов. Его глаза стали осторожными, почти испуганными, наплыв эмоций остался позади. Он чувствовал то же, что и я — эту давящую, полуживую мощь, что пульсировала впереди, в самом сердце Холмов.

Молодой друид, шагающий чуть позади своего старшего товарища, то и дело касался мешочков с травами у пояса. Он собирала образцы — странные, чёрные лишайники, светящиеся грибы, капли конденсата на стенах, отливавшие масляной радугой. Его лицо было сосредоточенным, учёным, но в глазах читалась тревога. Он понимал — то, что здесь росло, не должно было расти нигде, и сильно нервничал. Куда сильнее, чем хотел показать, и почти неосознанный процесс сбора местной флоры, занятие, столь привычное любому чародею земли, помогало ему бороться со стрессом.

За ними — остальной отряд Синицыных. Стрелки держали пальцы на тетивах, и Артём, их ауры были туго стянуты, готовые к мгновенной атаке. Брат Марк шагал в самом хвосте, его единственный глаз был закрыт, губы шевелились в беззвучной молитве. От него исходило ровное, тёплое свечение — Священная Магия, единственное, что хоть как-то отгоняло гнетущую атмосферу этого места.

Я шёл вторым, за первой линией бойцов. Мои чувства были натянуты, как струны. Магическое зрение показывало мир в искажённых, болезненных красках. Потоки энергии текли по стенам, сходились в узлы, образовывали сложные, чудовищные узоры. Это была не просто пещера. Это был организм. Лаборатория, вросшая в плоть горы.

— Стой, — прошептал Лёха, замирая у поворота. — Впереди… свет.

И вот, наконец, створки распахнулись, и перед нами предстало сердце этого места.

Конструкция, напоминающая гигантский, извращённый реактор или алтарь, в центре которого стояла почти неповреждённая пароварка и дюжина попроще и потасканнее по краям. От неё во все стороны расходились трубы, провода, жгуты из сплетённых жил. Они впивались в стены, в пол, в потолок, словно корневая система чудовищного растения. Внутри кристаллов над реакторами пульсировало сгущённое магическое пламя — тёмно-лиловое, почти чёрное, в котором угадывались искажённые в муке лица.

А у самого основания конструкции стояли трое.

Двое в хорошей, качественной зачарованной броне и при оружии — Адепты. Их ауры были тугими, сконцентрированными клубами силы — один отливал холодной синевой магии воды и льда, другой — ржаво-коричневым, земляным, с вкраплениями зелёного яда. И между ними — третья фигура, в простом сером плаще, без капюшона, под которым тоже угадывалась броня.

Мастер.

Его аура не бушевала. Она была. Как давление на дне океана. Как тишина перед взрывом. Она заполняла собой пространство зала, тяжёлая, неподвижная, абсолютно контролируемая. Он что-то тихо говорил, указывая на один из дисплеев, вмонтированных в консоль у основания реактора. Дисплей светился зелёными, руническими символами.

Чуть дальше, на каменном пол вблизи главного реактора, лежали связанные дети. Алёнка и остальные сельские ребятишки — всех остальных, видимо, уже пустили в расход. Они не плакали. Их глаза, широко раскрытые, смотрели в потолок, не видя его.