-  К коням вернулись ни живы ни мертвы, - добавил Ипатий, обращаясь к Читрадриве. - Тут как раз лагерь татарский загорелся, а потом и степь. Мы пошли поглядеть, что там и как. И нашли Хорсадара, а за ним тебя.

    Гандзак принялся уточнять детали: как блестело в отдалении, точно ли не было там грома, да почему русичи не разделились и не пошли глядеть на второй сполох. Ясно было, что он ищет любые зацепки, чтобы поточнее определить место выхода из пещеры.

    А Карсидар, во многом неожиданно для себя, утратил к этому интерес. Прежде всего, он был мастером; профессиональные навыки въелись в его плоть и кровь весьма основательно, и теперь он чувствовал: на русичей надвигается большая беда - а раз есть беда, есть и работа для наёмника. В своё время король Орфетанский, под угрозой мятежа и перед лицом нашествия дикарей, объявил всеобщее примирение, и Карсидар участвовал в битве на берегах Озера Десяти Дев. Теперь что-то похожее намечалось и здесь…

    Ну, и дурак же он! Дубина настоящая. Мог бы сообразить, что раз мальчишкой удирал от «могучих солдат», на выходе из пещеры его ждёт всё та же война, а отнюдь не мирная жизнь, что и здесь может быть высокий спрос на людей его звания. Попал, что называется, из огня да в полымя, и Читрадриву с собой прихватил. Хорошо хоть Сол остался… Или нет?! Куда же он запропастился, в самом деле?..

    -  А третьей вспышки не было? - спросил Карсидар рассеянно.

    «Это ты насчёт мальчика? - понял Читрадрива. - Вряд ли. Ночь была тёмная, свет видно хорошо. Они бы не проморгали».

    -  Третьей? - Ипатий ненадолго задумался. - Нет. Пожалуй, не было. А что?

    Значит, Сол не попал сюда. От этого Карсидару сделалось грустно, и он поспешил переменить тему разговора, спросив:

    -  А что князь? Ведь вы в столицу ездили, в Киев.

    Михайло, который рассказывал Читрадриве что-то насчёт расплавившегося оружия, поперхнулся на полуслове. Ипатий издал звук, похожий на протяжное «а-а-э-э».

    -  А бросил нас князь! - неожиданно весело сказал Остромир, выходя из самого дальнего угла гридницы к остальным. - Бросил, распрекрасный!

    Читрадрива и Карсидар переглянулись, поражённые столь необычным известием.

    -  То есть как это бросил? - переспросил Карсидар. Услышанное просто не укладывалось в голове, противоречило всем его представлениям об ответственности правителя за жизнь подданных и судьбу своего государства.

    «Вот! - послал ему мысль Читрадрива. - Вот что случилось в столице. Ясно? Это и есть дурное известие».

    -  Стой, Остромир, зачем?.. - попробовал остановить тысяцкого Михайло, но тот, не слушая подчинённого, продолжил со всё нарастающим раздражением:

    -  Как бросил? А просто! Князь Данило Романович вышиб его из Галича, а сынок его, Ростислав Михайлыч, высватал себе угорскую королевну да и поехал к ней. А между тем татары его вотчину, Чернигов то есть, спалили - Мстислав Глебович города не удержал. Вот наш Михайло Всеволодович и подумал: чего в Киеве татар дожидаться? - взял и драпанул в Угорщину вслед за сыном! Тьфу!!!

    Остромир звучно плюнул на пол, подбежал к своему стулу, плюхнулся на него и, обращаясь к потолку, взмолился:

    -  Господи Исусе Христе, за что Ты караешь Русь так немилосердно?! Почто не даёшь нам князя толкового, который в годину тяжких бедствий пёкся бы не только о своей выгоде, но и о подданных?! Чем мы тебя прогневали? Чем, Господи-и-и?..

    -  А вы… без князя не можете оборониться? - без всякой задней мысли спросил Карсидар.