Читрадрива вошёл в комнату умытый, чисто выбритый, бодрый и весёлый, однако говорил по-прежнему в нос.

    -  Собирайся, хватит разлёживаться, в самом деле. Поехали знакомиться с Данилой Романовичем.

    Несколько пригоршней ледяной воды прогнали сон. После скорого лёгкого завтрака («Ничего, насколько я понимаю, князь вас накормит получше моего», - заверил Михайло) пошли запрягать коней. А когда выезжали со двора, на крыльцо вышла наряженная и нарумяненная Милка.

    -  Ты чего это? - спросил младший сын сотника Вышата, с явным неудовольствием разглядывая её украшения. Он был всего на два года старше сестры и, ещё не успев жениться и обзавестись собственным хозяйством, жил в доме отца. - Наручи нацепила, колты… С каких это пор ты стала провожать нас, когда мы из города не уезжаем?

    Михайло же ограничился кратким приказанием, отданным ледяным тоном:

    -  Марш в дом!

    Милка покраснела так, что искусственный румянец на щеках перестал быть заметен, и, не сказав ни слова, убежала.

    До княжеской резиденции добрались быстро. Здесь царило бойкое оживление, особенно бросавшееся в глаза после поездки по безлюдным утренним улицам.

    -  Веселей сегодня, чем в прошлый раз, не так ли? - ни к кому в отдельности не обращаясь, спросил Михайло. - То-то же!

    Просто одетый, даже без княжеского венца, Данила Романович смотрелся куда более внушительно, чем его предшественник при полном параде. Он был высокий, коренастого телосложения, светловолосый, с густой бородой и обветренным лицом, отчего казался старше своих лет, хотя на самом деле был ровесником Читрадривы. Князь принимал чужестранцев не в гриднице, а в небольшой комнатке с глухими стенами без окон, расположенной в тыльной части обширного дома, который ещё недавно занимал Ростислав Мстиславович. Соответственно и народу было поменьше: справа от Данилы Романовича стоял, заложив руки за спину, хмурый Остромир, а слева, но не рядом, а напротив князя - митрополит Иосиф, на лице которого застыло кислое выражение.

    «Обрати внимание, - подумал Читрадрива. - Здесь находится наименьшее число людей, причастных к нашей истории».

    «Даже Ипатия, который перевязывал меня, и то нет, - согласился Карсидар. - И заметь: Иосиф стоит, а не сидит…»

    «Верно. Видимо, князь не очень поладил с ним».

    «Гм-м. Нетрудно догадаться, из-за кого».

    «Что верно, то верно, - подумал Читрадрива. - А поскольку это главный жрец государства, решено обойтись без лишних свидетелей».

    Первым молчание нарушил митрополит.

    -  Се! Колдуны поганыя! Бесы лукавыя! - страшным голосом заговорил он. - Глаголю, княже: грядёт отныне для Руси скорбь великая…

    Однако Данила Романович без всяких церемоний оборвал его:

    -  Помолчи, отче.

    -  Чую, княже! Чую: злое помыслил!.. - не сдавался Иосиф, но и князь стоял на своём:

    -  Молчи, я сказал. Не мешай думать.

    -  Паки…

    -  Ну?! - Данила Романович не выдержал, изо всех сил хлопнул правой ладонью по подлокотнику стула и вскочил. Его светло-карие глаза, казалось, метали гневные молнии.