Если бы на месте Герки на наших сборищах присутствовала его матушка, она бы мигом решила: эти дети плохо на тебя влияют, Ася! Они потакают твоей болезни! Они принимают твой бред всерьез! Они доведут тебя до ручки, а это моя привилегия. Так что все вон!

Хорошо, что Гера не похож на мать.

- А что было... - племянник останавливается на полуфразе и задумчиво прищуривается на люстру. Он у меня тормоз.

- Потом? - не выдерживаю я.

- Не потом, а перед тем, - мягко поправляет Гера. - Откуда я взялся?

- Ну, - давясь хохотом, начинаю я, - сначала Майя Робертовна решила, что не пошли бы мы нафиг со своими попытками познакомить ее с мальчиком из приличной семьи. И уехала, никого не спросясь, в археологическую экспедицию. Вернулась и заявила, что все археологи - козлы. Потом был фестиваль бардовской песни, там тоже преобладали парнокопытные...

Гера продолжал смотреть на люстру со скучающим выражением лица. Свое по поводу отсутствия Большого Папы он давно отстрадал и забил на вопрос о биологическом отце себя. Но мне все равно стало стыдно.

- Ладно, ладно, молчу.

- Лучше не молчи, а ответь на МОЙ вопрос.

- Ну, не могло же мое подсознание обойти молчанием твой светлый образ? Тебя не то что обойти - тебя и объехать не всегда получается... Мы столько лет вместе, вот и мое альтер-эго обзавелось альтер-Геркой.

- Но у этого малого с ласковым именем Дубина есть хоть какая-то биография? - с неожиданной обидой поинтересовался Гера.

- Ну разумеется, есть! - безапелляционно заявила я, не зная, как бы поделикатнее выпутаться из этой ловушки. - Только она... не похожа на производственную характеристику.

- Так я преступник? - оживился Герка.

- Хуже! - обрубила я. - Палач.

* * *

Его биография - как и биография Старого Викинга - до поры до времени оставалась смутной. Ну да, какие-то они маргиналы - то ли воры, то ли киллеры, то ли одичавшие фрилансеры... Куда их несет и зачем - тем более непонятно. И уж совершенно покрыто мраком тайны, откуда.

А вот откуда. Оказавшись в шкуре, а главное, в психологическом поле Дубины, я ощутила совершенно незнакомое мне до сих пор удовольствие от подчинения. Это было настолько непривычное чувство, что я возмутилась всеми своими ипостасями: да я, да я! Да я ни одной задачи, начальством поставленной, не выполнила, не побрюзжав! Да я всю жизнь свою построила так, чтоб мне никто (ну, почти никто) не мог указать: быстро пошла и сделала то-то и се-то! Да я одиночка и строптивица, каких поискать!

Впрочем, все мои привычки так при мне и остались. Просто «я» Геркулеса демонстрировало себя: видишь, можно жить и так...

И тут выяснилось, что Дубина был... принц. Королевский отпрыск. Самых что ни на есть голубых кровей. И поэтому он так хорошо сжился с ролью раба. Короли и их отпрыски - существа подневольные. Своих чувств, мыслей и планов у них быть не может. По жизни и по определению. Когда тебе собственные яйца не принадлежат и ты смотришь на них, как на государственное достояние, тебя очень легко превратить в племенного производителя. Что ненамного лучше рабства. Уменьшить порцию комфорта, положенного чемпиону породы, - и ты уже раб.

Дубине нравилось слушаться. Он любил, чтобы им руководили, чтобы ему приказывали, чтобы им распоряжались. Он даже не оценивал данные ему указания. Удовольствием было получить приказ и выполнить его с нечеловеческой четкостью, не набиваясь на хозяйские похвалы и награды.

Если аннулировать все сексуальные красивости типа плеток-кандалов-ошейников и дурацких фраз типа «Слушаюсь, господин!», то рабство по сути своей - способность удовлетвориться чисто исполнительной деятельностью. Дубина этой способностью владел. Вернее, это она им владела.

Он был воплощенной функцией, мой будущий друг и напарник. Он получал наслаждение от бесперебойного функционирования и уже давно не разбирал, что именно ему велели.